Идеолог портала Kroogi и бывший техдиректор первой файлообменной сети Napster Мирослав Сарбаев рассказал «Знакам» о путях заработка на бесплатном контенте, типах групп интернет-покупателей, идее добровольного вознаграждения артистов, ученом Генрихе Сауловиче Альтшуллере, и о том, почему на самом деле закрылся Napster.

— Мирослав, как вы вообще придумали идею добровольного вознаграждения исполнителей и как решились реализовать Kroogi?

— Идея сайта вынашивалась постепенно, в результате многочисленных разговоров на протяжении нескольких лет. Еще когда я был техдиректором Napster, было ясно, что грядет новая экономическая модель для музыкальной индустрии. Потом мы придумали модель добровольных платежей. А когда увидели, что эту самую идею успешно реализовала группа Radiohead с альбомом In Rainbows, стало понятно, что нужно сделать этот метод доступным.

В этой бизнес-модели сетевое сообщество выступает меценатом, оно добровольно платит автору за работу, самостоятельно устанавливая её стоимость. Так что мы просто не могли этого не сделать.

— Не уменьшает ли такая бизнес-модель доходы из других источников (скажем, продаж компакт-дисков)? Как вообще бесплатное скачивание коррелирует с продажами CD?

— Мы не агитируем бесплатно раздавать контент. Суть в том, что в нынешней ситуации музыка либо уже доступна без согласия автора, либо будет доступна в интернете через две минуты после её выхода на физическом носителе. Причём — совершенно бесплатно, или дивиденды за её продажу, так часто бывает, получат третьи лица. Kroogi не мешают продажам физических носителей. CD попали под разрушительное влияние интернет-пиратства задолго до нас.

Мы предлагаем действовать не через запреты и DRM (Digital rights management - технические средства защиты авторских прав), что дорого и неэффективно, а через создание дополнительных возможностей для потребителя. Мы восстанавливаем нарушенную экосистему.

— Просчитывали ли вы бизнес-кейс или запускали ресурс как заведомо не прибыльный?

— У проекта есть просчитанная финансовая модель, он будет прибыльным.

— То есть вы берёте комиссию с платежей исполнителям?

— Меньше всех – 15%. Остальные деньги попадают напрямую автору.

— Модель вознаграждения исполнителей подразумевает, что сам исполнитель достаточно известный. Как обстоит дело с молодыми музыкантами? Лили Аллен, к примеру, жаловалась, что такие модели подходят лишь сверхраскрученным «монстрам» а-ля Radiohead и Nine Inch Nails, а начинающим музыкантам лишь уменьшают продажи CD.

— Здесь правильнее говорить не о продаже CD (которые все больше зависят от количества «коллекционеров»), а о продаже музыки за фиксированную цену. Действительно, при выкладывании по схеме «заплати, сколько хочешь» есть люди, которые со спокойной совестью качают музыку бесплатно, потому что «создатели не против». А если бы такой возможности не было, они бы платили положенные 99 центов за трек.

Но кроме этих людей, на которых очевидно теряются деньги, есть еще несколько групп, доход от которых происходит только благодаря такой модели:

1. Те, кто не хочет платить вперёд, а послушав — заплатит.

2. Те, кому не по карману установленная магазином цена, но кто заплатит меньше.

3. Те, кто готов заплатить цену намного больше установленной в магазине.

4. Частный случай предыдущей категории — те, кто уже давно всё купил, но хочет заплатить из обще-гуманитарных, личных или духовных соображений.

Баланс неоднозначен, для каждого музыкального коллектива он различный. Причём это зависит скорее не от популярности, а от состава аудитории, а также от ее настроения. Не так важно, начинающий ли это музыкант или известный. Важно, как к нему относится аудитория.

— Считаете ли вы, что пользователи из постсоветского пространства более склонны к халяве? Запад у нас почему-то воспринимается как эталон законности, а Россия и Украина — как царство беззакония и тотального неуважения к авторскому праву.

— Цифры показывают, что это не так. Разница не в географии, а в составе аудитории конкретной группы. И в России, и в Украине с удовольствием платят за любимую музыку. Просто русские платят чаще, американцы — больше. В среднем получается, что платит каждый пятый пользователь.

— А как вы вообще относитесь к современному авторскому праву и тенденциям к ужесточению законов, регулирующих эту сферу?

— Если рассматривать авторское право, как систему, обеспечивающую возможность для авторов получать вознаграждение за свой труд, то это совершенно необходимый общественный механизм. Мы — свидетели перестройки этого механизма. Ужесточение законов — одна из фаз данного процесса.

— Вы ведь были техническим директором в Napster — компании, разработавшей первую файлообменную сеть. Как Вы туда попали?

— Будучи ещё маленькой и неизвестной компанией, Napster наняла мою консалтинговую фирму для решения технических проблем. У нас тогда была неплохая репутация в Силиконовой Долине. Очень скоро мы заметили беспрецедентный рост количества пользователей сети Napster и заинтересовались — на их сервис подписывалось по миллиону человек в день. Затем они предложили нам влиться в них в качестве отдела и я стал техдиректором Napster.

— Понимали ли Вы тогда, что рано или поздно Napster будет закрыт по решению суда?

— Понимали, что это возможно, но наверняка не знал никто. Мы надеялись, что система правосудия отнесется к нам, как к магазину ножей, который никто не закрывает из-за преступлений с применением холодного оружия.

— Вы говорили, что Napster закрыли, потому что кончились деньги на адвокатов. Что было бы в противном случае? Компания подала бы апелляцию на решение Девятого окружного суда? Потому что сейчас принято считать, что Napster закрыли именно потому, что он был незаконен.

— Сервис компании Napster закрыли, потому что он создавал благоприятные условия для незаконных действий. При этом компания продолжала существовать и работать над новой версией системы, которая, будь она закончена, решила бы эту проблему.

Если бы у компании хватило денежных и дипломатических ресурсов, мир увидел бы Napster с DRM, а пользователи смогли бы легально скачивать весь огромный каталог музыки. В суде как раз ожидали, что Napster запустится с новой версией, которая решит возникшую проблему.

— А как отношения с лейблами складываются сейчас у сайта Kroogi?

— Мы активно сотрудничаем с маленькими лэйблами, и продолжаем неофициальные переговоры с представителями больших.

— Поступают ли Вам предложения добавить на Kroogi технологию защиты авторских прав — DRM?

— Некоторые участники сообщества спрашивали нас про DRM на сайте. Хотя они не уверены, действительно ли это им нужно. Ведь DRM — технология, которую непросто построить и легко победить. Eсли бы я писал музыку, то не стал бы надеяться на DRM как на надежное средство защиты. У авторов нашего портала есть несколько вариантов выкладывания контента.

— Kroogi — роскошная бизнес-модель для эры цифрового контента. Скажите, есть ли ещё какие-нибудь жизнеспособные новые бизнес-модели?

— Конечно, есть. Прочтите о разработках российского ученого Генриха Сауловича Альтшуллера, основоположника теории изобретательства, и попробуйте применить его методики к проблемам музыкальной индустрии. Если получится что-нибудь интересное, пишите нам — попробуем реализовать.

— Сравнивали ли вы вашу бизнес-модель с традиционной бизнес-моделью, включающую лейблы и дистрибьюторов? Интересно сравнение с точки зрения доходов конкретно музыканту. Бен Джордан (The Flashbulb), к примеру, сравнивал и пришёл к выводу, что продажей дисков на концертах он зарабатывает больше, чем через iTunes и сотрудничеством с лейблом-мейджором.

— А Борис Гребенщиков говорил, что на портале Kroogi за релизы «Аквариума» пользователи платят так же, как и лейблы за выпуска альбома. Мы имеем дело с крайне подвижными, изменчивыми и взаимозависимыми бизнес-моделями, поэтому их сравнение несёт лишь умозрительную ценность, ведь сравнение предполагает противопоставление. Гораздо более интересно оптимизировать работу всех доступных моделей одновременно, в симбиозе друг с другом. Эта задача для каждого проекта решается по-разному. Например, сейчас у нас запущена новая схема — «Кредит Порога Доверия» (КПД). Пользователи своим участием дают возможность состояться следующему авторскому проекту. КПД уже воспользовалась группа «Мегаполис» для выпуска виниловой пластинки.

— По словам Марка Гетти, владельца фотобанка Getty Images, «интеллектуальная собственность — это нефть XXI века». Как считаете, он прав?

— Надеюсь, что все-таки не нефть: за неё убивают слишком много ни в чем не повинных людей. Скорее это напоминает золотую лихорадку на Диком Западе. По сравнению с нефтяными войнами, золотая лихорадка — гораздо более кратковременная и менее уродливая гримаса истории.

— Вы дали возможность людям платить за музыку по своему усмотрению. Существует мнение, что если довериться сообществу, оно ответит тем же. Как считаете, правильное утверждение?

— Я считаю, что утверждение правильное. При этом, доверяясь, необходимо сохранять адекватность, осанку, сострадание и чувство юмора.