Сразу после выхода нового альбома Where Did the Night Fall, «Знаки» позвонили бессменному участнику и идейному лидеру UNKLE Джеймсу Лавелю и поговорили с ним о будущем, компьютерных играх, мобильных телефонах и секретном участнике группы.

— Звучание UNKLE постоянно меняется от альбома к альбому. Что обычно влияет на то, как будет звучать очередная пластинка. В частности, что сильнее всего повлияло на Where Did the Night Fall?

— Не могу сказать, что мы ориентировались на какой-то один конкретный саунд. У нас был целый набор элементов, которые мы хотели воплотить в новом альбоме. Знаешь, каждый определенный период твоей жизни влияет на тебя, и, зачастую, это влияние отличается от того, что было раньше. Нам очень не хотелось повторять War Stories — мы искали новый грув, новые ритмы, смотрели в сторону афробита, психоделики в ее современной интерпретации. В треках стало больше женского вокала, появилось ощущение живого коллектива. Where Did the Night Fall — это взгляд в будущее, с уважением к прошлому, синергия того, что мы делали раньше и того, где мы находимся сегодня.

— Твой текущий напарник по группе Пабло Клементс (Pablo Clements) сказал, что новый альбом это начало новой эры. Что он имел в виду?

— Наверное, то, что последние три альбома можно объединить в трилогию — определенный этап жизни. Но сейчас наступил новый период — изменились мы, наша музыка, окружающий мир, жизнь, в конце концов. Когда проживаешь сколько-то там лет, начинаешь понимать много вещей, на которые когда-то и вовсе не обращал внимания. War Stories стал для нас некой чертой. Переступив е, мы очутились на новом уровне нашей жизни. Как в компьютерной игре. Казалось бы можно и вернуться в начало, но все секреты уже открыты и большинство бонусов собрано. Это толкает к дальнейшим действиям.

— Джеймс Грифит (James Griffith) называет себе третьим «секретным» участником коллектива. Какой его вклад в запись нового альбома?

— Он был плотно вовлечен во все процессы — сочинительства, записи и мастеринга Where Did the Night Fall.

— Почему же тогда на всех фотосессиях фигурируете только ты и Пабло?

— Грифит стал кем-то вроде сопродюсера новой пластинки. Конечно, его вклад огромен, но это не совсем то. Вы же знаете, что продюсеры редко позируют на фотосессиях и тем более появляются на обложках альбомов.

— Но ведь в случае с тем же Клементсом, он ведь тоже не считается полноценным членом группы. У него есть шансы стать им, учитывая, что вы записываете вместе уже второй альбом?

— Сейчас мы искренне надеемся на то, что будем работать вместе и дальше. Загадывать не стоит, но пока мысли именно такие. Для меня всегда главной проблемой было то, что, как правило, с прошлыми соратниками по UNKLE, мы жили совершенно разными жизнями, находились чуть ли не в разных плоскостях. Это во многом накладывает свой отпечаток на отношения внутри коллектива. С Пабло все по-другому. Мы дружим уже пятнадцать лет, у нас обоих есть дети, наши отношения более сбалансированы не только на уровне музыки. Надеюсь, это сыграет свою роль.

— Все-таки, на сегодняшний день ты считаешься единственным постоянным игроком в группе. Так изначально было задумано: Джеймс Лавель и ротация артистов или просто так получилось?

— Так получилось. Мы планировали и придумывали все вместе с Тимом (Tim Goldsworthy — первый напарник Лавеля по группе. прим. ред.). Но жизнь вносит свои коррективы в отношения. Вы ведь, когда начинаете встречаться с девушкой, тоже не думаете о том, чтоб вскоре разорвать отношения.

— Раз уж разговор зашел о девушках, нельзя не отметить, что на новом альбоме много женского вокала, что ранее не было вам свойственно.

— Where Did the Night Fall — наполовину «женский» альбом, что как мне кажется, делает его более органичным, более сбалансированным. Не то, чтобы мы задались конкретной целью записать альбом при помощи вокалисток. Все случилось само собой. Ведь творчество это не машинный процесс. Вдохновение приходит с разных сторон. Вот нас что-то и вдохновило на запись женского вокала.

— С девушками вроде разобрались. Расскажи теперь о Марке Ланегане (Mark Lanegan) из Queens of the Stone Age? Насколько мне известно, вы планировали сотрудничать с ним еще на War Stories, но тогда у вас что-то не срослось.

— Да это так. Я давно хотел поработать с этим человеком, но так получилось, что возможность появилась только сейчас. Мы отправили ему наш трек, он записал поверх него вокал и уже в студии мы довели все до ума — добавили струнные, духовые. Так у нас получилась готовая композиция.

— Струнные, духовые… У вас всегда очень тщательный подход к звучанию, много мелких деталей. Вас не волнует тот факт, что современная культура потребления музыки больше похожа на фастфуд? Подростки, слушающие музыку через динамики мобильных телефонов, вряд ли оценят ваши усилия. Да и вся эта история с «войнами громкостей»…

— Я не делаю музыку для мобильных телефонов, и я не хочу, чтоб люди слушали ее на мобильных телефонах. Я не использую музыку, чтоб угодить технологиям, а наоборот использую технологии, чтоб создавать музыку.

— Но не считаешь, что потребительский подход рано или поздно убьет музыку?

— Музыка уж точно умрет, если ее начнут делать специально для мобильных телефонов.

— Увы, но это подход сегодняшнего поколения, такое восприятие. А на твое восприятие музыки как-то повлияло то, что ты стал старше?

— Музыка — это дневник твоей жизни. Каждый определенный период жизни имеет свой саундтрек. Но, откровенно говоря, я пытаюсь особо не зацикливаться на подобных вещах.