Около тридцати лет тому назад, в феврале 1981 года, в Новой Зеландии вышел сингл группы The Clean «Tally Ho!». Снабжённая абсурдной квазиметаллической обложкой, записанная на четырёхдорожечный магнитофон коротенькая песня, построенная на одном из самых прилипчивых в мире синтезаторных рифов, изменила культурную жизнь Новой Зеландии; хотя большая её часть этого, наверное, до сих пор не заметила. Выпустил запись названный в честь старого американского ситкома лейбл Flying Nun Records, для которого это был второй релиз после непримечательного сингла пост-панков The Pin Group, вышедшего в том же году.

У истоков поначалу совсем небольшой компании стояли Роджер Шеферд и Крис Нокс – на тот момент бывшие соответственно владельцем музыкального магазина и кем-то вроде местного Игги Попа. Не сказать, чтобы дела у них пошли так уж гладко. Шеферд, несмотря на самые благие намерения, стал с годами всё больше и больше утопать в финансовых проблемах, иногда выпуская тираж одного альбома партиями по триста штук в течение года — денег на печать пластинок попросту не хватало. Нокс был человеком самоуверенным и конфликтным, из-за чего большинство групп, которые он записывал, не сохранили об этом сотрудничестве особенно тёплых воспоминаний. Но вначале была только «Tally Ho!» — спродюсированная, разумеется, Ноксом, она стала для Новой Зеландии чем-то вроде «Louie Louie» – началом и гимном новой эпохи.

Вскоре был выпущен двойной сборник Dunedin Double, названный в честь города Данидина – родины большей части тогдашних клиентов лейбла. К музыке, символизировавшей ту эпоху, прилип ярлык «Dunedin sound», самого Криса Нокса всегда зливший: он не понимал, что объединяет все эти группы, кроме того, что они играют на гитарах. Тем не менее, «данидинский звук» вполне можно опознать на слух – отстаивавшееся самим Ноксом намеренное домашнее качество записи, что-то от только прошедшей первой волны панк-рока, что-то от только начинающейся волны инди-попа. И главное – удивительный мелодический талант, превращавший почти каждую песню почти на каждой пластинке времён расцвета лейбла в готовую классику пост-панка, готовый «heavenly pop hit» (именно так и называлась одна из самых известных композиций лейбла, написанная группой The Chills). Чуть более потусторонний – у The Bats, чуть более изысканный – у The Verlaines, ну или погребённый в лоу-файном скрежете – у группы самого Криса Нокса Tall Dwarfs. Да и в общем, Шеферд и Нокс так или иначе затронули все стороны киви-сцены 80-х: от грязного гитарного нойза The Dead C и тоскливого пост-панка This Kind of Punishment до почти что мэдчестера Headless Chickens. Последние, кстати, принесли лейблу его единственный сингл, попавший на первую строчку хит-парада — им стала песня «Cruise Control».

С чем фабрике по производству поп-хитов не везло, так это с такими вот материальными подтверждениями их хитовости. Международный успех почти обошёл эти группы стороной, хотя все корифеи американского лоу-фая, вроде Pavement, Yo La Tengo или Лу Барлоу из Dinosaur Jr., иногда мелькают на альбомах-посвящениях новозеландской классике. Тех же Headless Chickens называла своим главным образцом для подражания группа Garbage, а группу 3Ds лично попросил себе на разогрев для новозеландского концерта Боно.

Но с американскими карьерами даже тем новозеландским группам, которые пытались туда пробиться – например, талантливым альтернативным рокерам Straitjacket Fits, — особенно не везло. Да и в Новой Зеландии песни, выходившие на Flying Nun, вовсе не звучат на каждом углу – кроме пары хитов, вроде великой «Pink Frost» группы The Chills, они даже там остаются достоянием небольшой кучки посвящённых. В начале прошлого десятилетия на лейбле иногда ещё выходили альбомы новых гаражных новозеландских групп. В 2006-м он был выкуплен корпорацией Warner, а в 2009-м – обратно Шефердом при участии Нила Финна из главной новозеландской поп-группы на экспорт Crowded House.

Формально существующий по-прежнему лейбл сейчас представляет собой памятник самому себе тридцатилетней давности и занимается в основном переизданиями. Но дело его живёт: основная масса начинавших на нём в 80-е продолжает заниматься музыкой, не обращая внимание на то, что большая часть критиков так и не додумалась отвести им достойное место в музыкальной истории. «Знаки» связались с несколькими ключевыми артистами Flying Nun и попросили их рассказать о лейбле, уникальной музыкальной атмосфере Данидина, историях, связанных с Flying Nun-коллективами, и о том, почему компания, обладавшая настолько большим потенциалом, так и не смогла пробиться на самый верх.

Дэвид Килгур (The Clean, The Great Unwashed, Snapper)

На самом деле, новозеландская сцена вовсю развивалась, ещё с 50-х годов. В начале 80-х Роджер Шеферд почувствовал, что есть необходимость в инди-лейбле, и открыл его. Новая Зеландия – небольшая страна, поэтому так получилось, что вокруг лейбла собирались музыканты, так или иначе знакомые между собой.

Всё было действительно по-простому. Например, первые песни группы The Clean записывались на двухдорожечный Revox. Потом Крис Нокс купил магнитофон, в котором уже было на пару дорожек больше. Вообще, Крис нас очень поддерживал. Мы тяготели к лоу-фай-звучанию, нам хотелось записываться быстро и дёшево и в этом мы с ним, как мне кажется, сходились.

На самом деле должен сказать, что на всю данидинскую сцену повлияла первая группа Криса Нокса — The Enemy. Ещё, очень выделялся Алистер Гэлбрэйт — умнейший человек с особенными взглядами на жизнь. Он настоящий человек искусства, и это само по себе вдохновляет. Алистера можно назвать важным переходным звеном между ранней данидинской поп-сценой и чуть более поздней, артроковой. Но в общем, у нас всё было построено вокруг того, чтобы попросту писать хорошую музыку, как альтернативу той, что звучала по радио. Роджер Шеферд давал этой музыке возможность выйти в свет, и вдохновил множество музыкантов на то, чтобы двигаться дальше.

В 90-е Flying Nun Records почти обанкротились, и Крису с Роджером пришлось продать часть лейбла, чтобы остаться на плаву. Затем Роджер оставил компанию, и она растворилась в глубинах корпоративного ада.

Грэм Доунс (The Verlaines)

Роджер Шеферд понимал, что музыка, которую писали новозеландские группы в начале 80-х, была превосходной, и нашёл в себе достаточно смелости, чтобы создать для неё рекорд-лейбл. Изначальной задачей было сохранить несколько записей грядущим поколениям, ни о каком заработке речь не велась. Крис Нокс при этом играл роль своего рода иконоборца, который считал, что традиционные рекорд-компании препятствуют его видению музыки (у него был не самый приятный опыт в Австралии с его группой Toy Love). Так что он купил магнитофон и записал вместе с Дагом Худом двойную EP Dunedin Double. С тех пор Flying Nun вырос до размеров монстра. Я думаю, что этот лейбл стал куда большим явлением, чем его боссы только могли себе представить, основывая компанию.

В 90-х с Flying Nun Records произошло что-то вроде распада. Лейбл был продан австралийской компании Mushroom Records. Нам показалось, что новые владельцы не очень-то нас ценят, и мы перешли на американский лейбл Slash. Но проблемы у Flying Nun, на самом деле, были всегда; существовало постоянное напряжение из-за скудных финансовых ресурсов, и время от времени противоречия и обиды выплёскивались наружу.

Иногда мы видимся с теми из коллег по сцене 80-х, кто ещё жив и занимается творчеством — Дэвид Килгур, Роберт Скотт, Мартин Филлипс. С тех пор, как Роджер Шеферд выкупил лейбл обратно и занялся переизданием старых альбомов, мы стали общаться, как раньше.

Самое забавное воспоминание, связанное с золотой эрой лейбла Flying Nun, следующее: ходили слухи, что первая пластинка The Verlaines — альбом Hallelujah All the Way — была моей дипломной работой (я изучал музыку в университете Отаго). Но, правда, я всё-таки включил этот альбом в своё сочинительское портфолио на втором курсе. Вместе с другими, «классическими» работами. Да, я тогда получил «отлично», но неизвестно, было ли это благодаря или вопреки той самой пластинке.

Знаете, я не был в Украине, но посещал Москву и Санкт-Петербург и, в общем, изучал русскую культуру. Один из моих источников вдохновения — Шостакович. Я, пожалуй, могу его даже назвать своей ролевой моделью. Благодаря его музыке, я знаю немало об истории СССР — политической, культурой, военной. Это не говоря уже о таких фигурах, как Солженицын, Достоевский, Бахтин, Стравинский, Чайковский, Мусоргский и так далее. У The Verlaines есть песня «Sunday in Sevastopol». Она написана не специально о Севастополе, но я попытался внести в музыку что-то русское. Надеюсь, это хоть немного удалось.

Мартин Филлипс (The Chills)

Об атмосфере, царившей на Flying Nun в первые, самые заметные годы его существования, можно судить хотя бы потому, что в то время на лейбле почти не было формальностей вроде заключения письменных контрактов – мы были друзьями, вместе делающими то, во что верили. Сейчас забавно вспоминать хаос, в котором тогда пребывал лейбл. Обложки всё время терялись, Роджер Шеферд всегда был на грани нервного срыва, но всё равно мы держались как большая семья. Это были хорошие времена. Столько хорошей музыки было написано такой, по сути, небольшой компанией приятелей.

«Dunedin sound» - просто упрощённое название, изобретённое прессой, так же, как «ливерпульский» или «сиэттльский саунд», чтобы людям было проще ориентироваться в разных стилях. Иногда его частое применение расстраивало, поскольку все основные группы по-разному подходили к своей музыке. Хотя были и общие черты, вроде использования гитар в противовес моде 80-х на синтезаторы. В сущности, нам этот ярлык не мешал – наоборот, он, наверное, помогал людям из других стран познакомиться с музыкой, которую они бы иначе не услышали.

Мы пытались достичь серьёзного международного успеха, но ничего не выходило – к примеру, британская пресса не очень-то нас поддержала после выхода сборника Kaleidoscope World на британском Creation Records. У Flying Nun никогда не было денег на то, чтобы серьёзно на это повлиять, и многие из ведущих групп лейбла ждали по десять лет, прежде чем хоть чего-то добивались. Потом сама структура индустрии развлечений начала стремительно меняться, и большинству коллективов стало в принципе сложно удержаться на плаву.

В 90-х, коллективы вроде нашего The Chills, внезапно, перестали быть кому-либо нужны, что, надо сказать, довольно обидно, после всей работы, проделанной нами за предыдущее десятилетие. Новое поколение хотело чего-то другого. Привлекательными стали считаться группы вроде Nirvana.

Flying Nun пытались как-то подстроиться, но не смогли найти достаточно новых групп международного уровня. В конечном итоге, однако, новая аудитория открыла для себя и нашу музыку.

Состав The Chills постоянно менялся, потому что участием в группе было сложно себя обеспечивать, не говоря уж о том, что музыкантам приходилось проводить слишком много времени вдали от семей. Но на самом деле, конкретно сейчас у нас вполне неплохо идут дела: к нам проявляют интерес во многих странах, но пока мы пытаемся привести в порядок контракты и финансовые вопросы, чтобы опять отправиться в международный тур. Мы очень этого ждём.

Крис Мэтьюс (Headless Chickens)

В конце 1982 года мы основали группу Children’s Hour и репетировали в Progressive Recording Studios, в центре Окленда. Многие группы с Flying Nun начинали здесь записываться. Как-то, Крис Нокс услышал, как мы шумим, просунул голову в нашу комнату, сказал, что мы ему нравимся и что мы могли бы выступить на разогреве у группы The Stones через несколько недель. Мы сказали, что у нас только пять песен, на что он ответил: «Ну так сочините ещё». Мы так и сделали и в тот раз впервые выступили на публике.

Не помню точно, когда мы впервые познакомились с Роджером Шефердом. Наверное, это было во время нашего первого тура по Новой Зеландии в середине 1983-го. Всю дорогу от Окленда мы напивались, в таком виде явились в офис Flying Nun, выпили всё ещё и там, и, кажется, всех достали. Впрочем, мы всё равно остались в хороших отношениях, потому что Шеферд собирался выпустить нашу пластинку.

У нас не было контракта с лейблом, и я не думаю, что тогда у кого-нибудь из групп они были. Вся реклама в те годы ограничивалась сарафанным радио, хотя о большей части групп, которые выпускали запись или отправлялись в тур, также упоминал новозеландский журнал Rip It Up. Кажется, Headless Chickens подписали настоящий контракт с Flying Nun в конце 80-х, но потом, спустя несколько лет, разорвали его, когда у лейбла начался финансовый кризис.

Все группы были знакомы между собой и много общались, особенно в первые десять лет существования лейбла. Мне очень запомнился момент, когда на одном из ранних выступлений Headless Chickens Крис Нокс делал какие-то безумные «па» под наш главный хит того времени, «Do The Headless Chicken», которым мы завершали концерт. Крис не знал, что с одной стороны сцены вместо стены находится большое окно, прикрытое пластиковой перегородкой, и в конце концов с размаху врезался туда, проломил пластик, пробил окно и, естественно, сильно порезался. Мы закончили песню (ещё бы!) и повезли его в местную больницу. Сидели и ждали в приёмной, пока доктор не пришёл и не зашил его. Крис говорил, что не хотел туда ехать, потому что он привык резать себя на сцене ещё с тех пор, как начал играть в группе Toy Love, и порезы, которые он получил в тот вечер, были ещё ничего по сравнению теми, которые он раньше наносил себе сам.

Мы сами не поняли, как добились такого серьёзного успеха в Новой Зеландии. Собственно, поняв, как мы это сделали, мы бы, наверное, продолжили в том же духе. Успех сам собой исчез в 1997 году, когда мы выпустили альбом Greedy. Мне кажется, это наша лучшая работа, но новозеландская публика была со мной не согласна, хотя критикам он всё равно понравился.

А, ещё была история с нами и группой Abba. Точнее, с кавером на одну из их песен. В середине 90-х нам предложили записаться для трибьюта. Назывался он Abbasalutely. Мы не очень-то большие фанаты Abba, поэтому, решили деконструировать песню, насколько это возможно. Поначалу я хотел сделать брутальную гитарную версию «Gimme Gimme Gimme (A Man After Midnight)», но оказалось, что шведская индустриальная группа Leather Nun уже делала что-то подобное в середине 80-х, так что я выбрал хит «Super Trouper». Вся песня была склеена из гитарных и барабанных семплов – гитарные партии мы нарезали из песен Motorhead – и потом я наложил вокалы в духе немецкой оперы, так что получилось что-то вроде странной немецкой пивной песни. Мы просто хотели сделать её максимально непохожей на оригинал. Кстати, уже позже я узнал, что «Super Trouper» — это название больших сценических прожекторов, которые ставили группам на концертах в 70-х.

Константин Карлис (High Dependency Unit)

Помню, мы очень волновались, когда заключали контракт с Flying Nun. Нам было по двадцать с чем-то лет, и вот наш первый договор с лейблом – с тем самым, на котором выпускались многие наши любимые группы. Мы думали, что это поворотный пункт в карьере.

Я могу назвать как минимум две причины, по которым именно Данидин породил такое количество интересных групп: его удалённое расположение и погода. Он слишком географически далек от всего, чтобы люди, живущие в нём, могли задумываться о мейнстримовом успехе, так что они занимаются тем, что их по-настоящему захватывает, а не тем, что хорошо оплачивается. Ещё, на здешних улицах всегда так холодно и сыро, что лучше оставаться дома и работать над каким-нибудь проектом. Ну и, возможно, растущие в этом районе повсюду психоделические грибы тоже сыграли какую-то роль.

На нас очень повлияли Flying Nun-группы вроде Bailter Space, The 3Ds и The Straitjacket Fits. Ну, это кроме британского шугейза и жёсткой гитарной музыки из США – Fugazi, Helmet, Shellac. Затем пошли The Dead C и прочие импровизационные нойзовые группы, а также техно — Basic Channel, Chain Reaction и так далее. Нас всегда смешит, когда о нашей музыке говорят, что она «мрачная и тяжёлая». Мы никогда не концентрировались на мрачных мыслях и эмоциях. Вообще-то, для меня песни High Dependency Unit звучат очень празднично. Они выражают любовь и радость.

Мы работали со Стивом Альбини. Он оказался внимательным, умным, талантливым и чрезвычайно работящим человеком. Стив пригласил нас на свою студию в Чикаго, что стало одним из самых приятных и результативных опытов для меня, как музыканта. Альбини, кстати, интересуется новозеландской сценой – я вполне уверен, что ему интересны группы типа The Gordons, Bailter Space и The Dead C.

Сэмюель Скотт (The Phoenix Foundation)

Когда мы заключили контракт с Flying Nun, он был частью FMR — большой австралийской корпорации. Потом стал частью концерна Warner, а теперь снова независимый и руководит им опять Роджер Шеферд.

Если говорить о Flying Nun-авторитетах, то я всегда любил группу The Clean. Они и сейчас делают отличную музыку. В 90-х было немало коллективов, сохранявших оригинальный дух лейбла – The 3Ds, Bressa Creeting Cake… впрочем, к концу 90-х лейбл в значительной степени утратил свою изначальную направленность. Современные группы, такие, как Die! Die! Die! и The Mint Chicks, пожалуй, имеют больше общего с классическим звучанием Flying Nun, чем мы, хотя, конечно, лейбл всегда был эклектичным.

Вообще, Новая Зеландия – хорошее место для жизни и занятия любимым делом. Мы уже не на Flying Nun, но то, что всегда будет роднить нас с The Clean или Крисом Ноксом — это самостоятельность в процессе записи и желание делать всё так, как тебе хочется. Самостоятельность — это главное, что Flying Nun подарил новозеландской музыке.