На «Знаках» — дебютный EP группы Fleischesmarkt (можно скачать) и премьера совсем новой песни. Участник коллектива, Алексей Волосунов, рассказал сайту о саундтреке к фильму «Как мы продали нашу Одесскую киностудию», опрокидываниях во времени, Сиде Барретте и термине u-kraut.

— Каким образом улица в центре Вены стала названием вашей группы?

— Мы изначально стремились к чему-то централизованному. А также реклама на бигборде туристической компании «Мелодии Вены» будоражила фантазию: сложно представить, как по венам течет мелодия. Всегда присутствовало ассоциативное мышление и то, чем мы занимались, вызывало ряд образов. Fleischesmarkt — это мясной базар. Базар — символ грохочущего переполоха (особенно одесский Привоз), суетливости, заморских возможностей и вкусностей, а мясо — это сырье, нечто неотесанное в больших количествах. То, что нужно еще приготовить к столу и т.д. Соединяя многогранность музыкальной эмпиричности, напористость бабулиного рыночного шопинга, коварство хаотичности вкусов, Fleischesmarkt — детище диалога умов и нравов.

— Вы собрались только в начале прошлого года, но уже успели наделать шума в узких кругах и выпустили ЕР. Считаете ли вы 2009 удачным годом?

— Для нас — вполне. Этот год ознаменовался рядом событий, которым стоит отдать должное. В первую очередь, мы собрались, во-вторых — не разошлись. Мне кажется, что двоим людям сложнее найти общий язык в группе, чем классическому составу. Амбиции разделены поровну и когда стороны все-таки принимают друг друга, звук исходит не из динамиков, а из сердца. Выпуск ЕР это скорее сбор урожая, так как мы почти каждый день фиксируем материал, что-то клеим, что-то дописываем, используя кассетный рекордер. Винтажность записи обусловлена как возможностями так и идеей. Все видеозаписи мы делаем S-VHS камерой, что придает эффект 90-х. Мы нарочно опрокидываем себя во времени, получая опыт гаражных 60-х, прогрессив и психодел 70-х, ритмичные 80-е и угарные 90-е. Надеюсь, что удачная адекватность 2010-х нас не обойдет стороной.

— Сейчас похожие эксперименты в моде, но все это часто выглядит искусственно и наигранно. В случае с Fleischesmarkt пахнет искренностью, вы так естественно мешаете ноу-вейв, краут и фри-джаз, что явно делает вас продолжателями, а не подражателями. На какой музыке вы росли и чем вдохновляетесь сейчас?

— Дело в том, что ценность искренности теряет позицию уважения, что объясняется упадком мира искусства. Легкая, доступная информация сквозь призму «+ и –» (как сейчас модно «общаться» в социальных сетях) превращает человека в некоего супермена-носителя, который как будто бы вправе что-то предвещать, ознаменовывать, предугадывать и гадать. В его глазах, эксперимент — это принцип очередной «ухтышной» информации. Меня пугает, что какой-нибудь тачпадный гаджет становится равноценным по влиянию с храмом музыки, у которого история — о-го-го-го. В какой-то момент духовность опережала технический прогресс, ну а теперь все перевернулось. Приоритет во внимательности. Существуют адепты, а жанр — это подражатели. Поэтому мы до сих пор выковываем свой собственный саунд. Например, группа Neu! отрицала свою принадлежность к краутроку, так как то, что они играли было хиппи-роком в Германии.

Так как нам по 20 и 19 лет, наши кости до сих пор растут, а в кумирах — первооткрыватели, гиганты и аутисты. Уже почти полгода как я слушаю только хип-хауси эйсид-хаус, а коллега — крутые нойз-бенды.

— Для чего тебе еще нужен диджейский проект Tamara? Не хватает Fleischesmarkt?

— Проект Tamara возник еще до появления Fleischesmarkt. Это медиа-проект, который я до сих пор развиваю. На нем я вырос. Теоретические вещи я реализовывал с помощью практического вмешательства Tamara в социальную среду. Но о Tamara должен быть отдельный разговор.

— Вместе с названием группы мы впервые услышали термин u-kraut, которое сейчас активно применяют для описания музыки Fleischesmarkt. Как ты думаешь, есть ли будущее у этого явления в Украине? Станет ли кто-то кроме вас играть похожую музыку?

— Еще год назад я ввел понятие u-kraut в погибшем жж-сообществе для привлечения внимания именно той активности, которая собрала бы подобных. Но как показало время, этого не произошло. Украина настолько специфична, что просто ужас. На этой почве растет только пшеница, и то уже не ахти. Было бы утопично думать о создании подобия заморского «Пичфорка» тут. Кроме экономических и политических проблем существует проблема культуры. Точнее ее отсутствие. Ее заменил шоу-бизнес. Думаю, в ближайшем будущем пост министра культуры займет министр шоу-бизнеса. Поэтому, вряд ли, кто-то будет заниматься музыкой подобной нашей.

— В современной музыке все чаще стирается грань между роком и электроникой, похоже на то, что скоро ее вообще не станет. На чьей стороне, в этом смысле, Fleischesmarkt?

— Границы не станет тогда, когда через ее плеву можно будет рассмотреть то, что находится на том берегу. В нашем случае — случае экстремального количества человек в группе — была задача заполнить пустоту плотным звуком, и если бы один из участников был Кришной или можно было бы клонировать в домашних условиях, то возможно мы бы даже и не использовали электронику. Но симбиоз всегда привлекателен.

— В интернете рядом с названием вашей группы стоит фраза «Hate Studio Love DIY Session». Это ваш девиз?

— Скорее, это наш принцип. Потому что мы насколько что-то любим, настолько же это что-то и ненавидим. У истоков всегда было DIY-производство и лишь потом корпорационное. В дальнейшем, когда возможности нам позволят собственноручно делать записи на студийном оборудовании, отношение к «ду ит йорселф» не поменяется, так как поменяется лишь средство и инструмент. Дело в непоколебимом желании чеканить новые формы.

— Летом в Украину приезжал Дамо Сузуки. Он рассказывал, что ему сейчас интересно только «мгновенное сочинительство» (instant composing), чем он в Днепропетровске, собственно говоря, и занимался. Так вот, по его принципу, на сцену выходят люди, которые совершенно не знают, что сейчас будут играть, они импровизируют на ходу и таким образом создают что-то новое. Может вам и не нужны никакие студийные записи, вы могли бы получать удовольствие от постоянной импровизации и коллабораций?

— У Дамо (Damo Suzuki) немного другая ситуация. Его мировая осанка позволяет выйти на сцену и это уже заставляет зрелых меломанов пищать. Своим величием он одновременно учит и дирижирует. Это лично его стиль, который не похож на фри-джаз. Но ребята, которые играли с ним, не могли играть что-либо другое, и абстрагироваться от классического звучания группы Can им было сложно. С прошедшего года у нас накопилось материала этак на 20-30 часов удовольствия, озарения и коллабораций. Но для неподготовленного слушателя это лишь часы. Студийная запись — это квинтэссенция того удивления, которое приходит во время импровизаций. Также, у нас в планах устроить лайв длительностью сутки, без перерыва, что позволит обогнать рекорд Can, как-то игравших без перерыва 16 часов.

— Нужны ли вам деньги? Или вы готовы быть вечными романтиками без гроша за душой и наслаждаться натуральным лоу-фай звучанием, созданным синтезаторами из прошлого века?

— А вы их нам, деньги в смысле, предлагаете? Еще бы, конечно нужны. Это некое клише, что романтики должны быть бедными. Существует куча способов разбогатеть. Быть, например, альфонсами.

— Недавно читал статью о Сиде Барретте, в которой говорилось о том, что людям с хорошим воображением намного труднее совладать с тем эффектом, который дает ЛСД, чем тем, у кого оно практически отсутствует. В случае с Барреттом, этот наркотик, помимо прочего, помог ему сойти с ума. Как вы относитесь к психотропным веществам?

— Недавно, после выступления с украинской инди-группой Singleton, один из участников спросил, что мы употребляем для того, чтобы писать такую музыку. В ответ я подумал, что они употребляют. Психотропные вещества лишь поднимают створку сознания, а какие голуби полетят наружу — зависит от самого человека. В любом случае, выше головы не прыгнешь. Лично я верю в то, что Барретт (Syd Barrett) свел с ума наркотики.

— Есть ли какие-то преимущества у творческой личности, живущей в Одессе, а не в столице?

— Конечно: отличные таировские вина. Черное море. Буквально, черное. Ну а вообще, такие же как и у киевлян — никаких. Разница лишь в объемах меценатских кошельков и размере творчества.

— Кроме всех прочих достоинств, Одесса — очень кинематографичный город. А вы не хотели бы написать саундтрек для какого-то фильма? Если да, то каким должен быть этот фильм?

— Очень хотелось бы написать саундтрек к фильму «Как мы продали нашу Одесскую киностудию», режиссерами которого стали бы мы сами. Летом Fleischesmarkt участвовали в мероприятии, посвященном 90-летнему юбилею одесской киностудии. И вот теперь там митинги хороводят. Продают ее.

Также у нас в планах делать ивенты с озвучкой раритетных фильмов в режиме онлайн. Приглашать всякого рода экзотических исполнителей в помощь, а также сотрудничать с компанией «Артхаус Трафик». Но опять-таки, вполне вероятно, что весь продакшен ограничится нашей юной инициативой. Очень жаль, что одесское министерство по вопросам культуры и молодежи занимается лишь организацией камеди-клаб шоу в мажорных клубах Одессы-мамы. «Есть город, который я вижу во сне. О, если б вы знали, как дорог».