Алексей Тарасов

Во второй половине марта выходит первый номер журнала «Эсквайр-Украина». «Знаки» связались с Алексеем Тарасовым — главным редактором издания — и поговорили с ним о том, каким будет украинский «Эсквайр», о количестве украинского контента в первом номере, принципах работы с авторами, очередном рождении легендарного бренда, особенностях западных редакций, десятилетии осмысления, Михаиле Идове, Ирине Фарион и о том, как выглядит потенциальный украинский читатель журнала «Эсквайр».

— Кто будет на обложке первого номера?

— Ой, нет, нет, не скажу! Ещё нельзя пока. Я бы с радостью, но пусть это останется сюрпризом.

— Ладно, всё равно стоило хотя бы попытаться выяснить.

— Вот, знаешь, в фейсбуке есть сейчас очень крутая обложка «Эсквайра» с Ириной Фарион. Она дико смешная — нам всем очень нравится.

— Материал об Ирине Фарион мог бы появиться в «Эсквайр-Украина»?

— Даже не знаю. Хотя вполне могу представить, как о Фарион можно написать профайл, составить психологический портрет, если бы она была актуальным персонажем.

— Вы о политике вообще собираетесь писать? А то по одной из распространённых версий, украинский «Эсквайр» станет исключительно развлекательным журналом.

— Да, будем, но, наверное, не так, как это делает российский «Эсквайр». Они, как для условно развлекательного издания, заняли достаточно интересную позицию — такой, ультралиберальный журнал. Мы эту позицию уважаем, но ориентируемся в этом случае больше на установки классического «Эсквайра». У нас будут и политические истории, и социальные. У журнала должны быть и зубы, и яйца и все остальные органы, необходимые для нормальной жизнедеятельности. Вот сейчас же выборы будут парламентские — ну, осенью — и мы на эту тему заказали уже несколько материалов. Думаю, должно всё хорошо получиться.

Я тебе больше скажу, в какой-то момент мы поняли, что у нас наметился даже перекос в сторону текстов на социальную тематику. Мы их порядком заказали. Видимо тут, как раз повлияло то самое общественное мнение, что мы можем быть просто глянцевым развлекательным журналом.

— Можешь сориентировать в тематических границах журнала. Вот, скажем, раз уж мы начали про социальные истории, то, ну, не знаю, например, закрыли ex.ua — это ваша тема? Или слишком мелко? Или как?

— Наша. Вот честно, когда появилась эта новость, я сразу подумал, что это хорошая тема для «Эсквайра». Тем более, было же много всего. Закрыли ещё и Megaupload, а перед этим ещё что-то. То есть потенциально это наш материал. Только в это конкретном случае есть сложность: мы же делаем номера заранее, первый выходит на третьей неделе марта, и совсем не ясно, что через полтора месяца со всеми этими ресурсами будет происходить.

— Тему первого номера тоже пока нельзя раскрывать?

— Нет, к сожалению. Могу только сказать, что у нас будет много украинского контента. Мы сначала думали сделать упор на переводные тексты. И в принципе это было бы логично — запуск, первый номер, невероятный дедлайн. Но в итоге так вышло, что процентов на 80 этот номер будет состоять из текстов наших авторов. Пока это единственное, что могу сказать о первом «Эсквайр-Украина».

— Журнал «Эсквайр» — это один из эталонов беллетризованной журналистики. А у нас, по разным причинам, журналисты всё больше занимаются журналистикой скучной — новостной. Вы смогли найти достаточно авторов, которые станут писать хорошую, увлекательную беллетристику, а не новости?

— Ну, я действую следующим образом: сначала представляю, что мне нужно, а затем начинаю искать автора. Просто нужно чётко понимать возможности человека и то, чем он может быть полезен. Я не могу сказать, что мы нашли какое-то огромное количество авторов, но прямо такой грандиозной проблемы, что их совсем не существует, — нет.

Тут есть ещё одно направление, которое я собираюсь продвигать. Есть классическая концепция «Эсквайра» 60-х, когда журналистскую работу выполняли писатели. И мне очень хочется, чтобы это было и в украинской версии журнала. Единственная проблема с писателями состоит в том, что они все, скажем так, — ждут музу. Поэтому я не могу сказать, насколько эта концепция проявится в первом номере. Не уверен, что наши писатели успеют сдать тексты в срок.

— Я почему спрашиваю: ты же понимаешь, что сейчас все ждут первого номера, чтобы начать сравнивать ваши тексты с текстами Андрея Лошака, Юрия Сапрыкина, Михаила Идова и остальных. Страны разные, но вы тоже пишете на русском языке, а значит играете на одном поле.

— Тут вот в чём дело. И Лошак, и Сапрыкин, и Идов — первоклассные авторы. И тот же российский GQ с приходом Идова должен стать ну совсем уже отличным журналом. По поводу качества текстов я могу только процитировать недавнее интервью с Идовым: очень важна редактура. С автором и с его текстом нужно серьёзно работать. Я часто трачу больше времени на комментарии к тексту автора, чем сам автор тратит на текст. И это работает. Единственное что — это довольно трудоёмкий процесс. Но никто и не говорил, что будет легко.

А сравнивать нас с ними, конечно, будут, ну так что же? Всегда будет категория людей, которые, что бы мы ни делали, станут говорить, что мы — говно. Причём, это никакие не тролли, а вполне умные, образованные люди. Это просто изначальная настройка такая. Есть люди positive thinking, а есть negative thinking. И я не хочу никого ни в чём переубеждать. Наша задача сделать хороший качественный журнал, под которым бы было не стыдно подписаться.

Я чувствую куда большее внутреннее моральное давление по поводу того, что «Эсквайр» — легендарный бренд и надо этому соответствовать. Это же вообще одна из лучших компаний в мире. Несколько лет назад один очень авторитетный сайт написал, что «Эсквайр» — один из брендов, которые скоро исчезнут. А он снова переживает очередное рождение. Буквально в прошлый понедельник вышла большая статья в New York Times о том, что «Эсквайр» is on fire. В смысле, у всех на устах.

— Каким должен быть «Эсквайр-Украина», чтобы с одной стороны все понимали, что это тот самый легендарный бренд, а с другой видели, что это всё-таки наш журнал?

— У нас установка — быть максимально открытыми. Украина же, в культурном смысле, находится на пересечении всего: Европы, Азии, Америки. Ну, и в геополитическом смысле, в общем, тоже. И ещё — на пересечении варварства и христианства. И вот всё это осмыслить — действительно интересно. Я сто раз уже читал, что мы станем перепечатывать тексты из российского и американского «Эсквайров». Но это совершенно невозможно — в каждой стране свои особенности, а значит — масса материалов для внутреннего потребления. Сейчас, например, из декабрьского американского «Эсквайра», я смотрел, что могу взять всего-то полтора материала.

— Вы будете делать журнал о себе? В смысле, что вот, например, есть журнал Vice, с редактором которого ты недавно делал интервью, и они реально существуют в окружении всех этих своих гидов по анальному сексу и прочих вещей. Есть там, скажем, журнал NME, все работники которого мечтают стать рок-звёздами. У нас же большинство глянца делается людьми, едва ли ведущими тот образ жизни, о котором пишут.

— Я не думаю, что у редакции «Эсквайр-Украина» есть такой уже прямо комплекс писателей. Мы — редакторы и журналисты. Да, мы пытаемся сделать интересный нам журнал. Но это нужно рассматривать шире. Аудитория, я её условно называю «молодые профессионалы». Молодые — от 25-ти и до 45-ти лет — строго эти рамки никто не очерчивает. Это люди, которые чего в жизни достигли и им нужен такой вот журнал. С другой стороны, мы же в том числе это поколение и представляем. Поэтому получается, что пишем вроде для себя, но и для всех этих прекрасных, умных, образованных людей.

— Вы будете позиционироваться как мужской журнал?

— Не совсем. Американская и британская версии — они, да, более классические мужские. Нам такая концепция не подходит. Конечно, существуют какие-то стандартные темы: еда, путешествия, секс – но их можно подавать совсем по-разному. Я для себя определил три обязательных составляющих любого материала: нужно удивлять (даже если это какая-то избитая тема, она должна быть подана в необычной форме), нужно развлекать, нужно заставлять думать.

Ещё, конечно, все мы хотим длинную форму. В западной журнальной традиции есть жанр профайла. 8-10 полос про какого-то общественно важного человека, с которым журналист проводит много времени, и в итоге получается смесь психологического портрета и репортажа. Я заказал несколько профайлов, но пока не понимаю, какого качества они будут. Но мы очень хотим это делать. Будут какие-то колонки, но, опять же, не в традиционном формате.

У меня даже сначала была дурацкая идея разделить весь журнал на два раздела: первый назывался бы «Коротко», и там всё было бы коротко, а второй — «Длинно». Но для динамики журнала это не очень хорошо.

— Ходили слухи, что когда всё начиналось, были какие-то жутко сложные собеседования с американским офисом. Всё было так страшно, как говорят?

— Да, всё так и было. Если я правильно понимаю, сначала Юлия Стефанишина — издатель Sanoma Media Ukraine — выбрала кандидатов, которые ей казались наиболее подходящими. Потом всем претендентам предложили выполнить что-то вроде большой экзаменационной работы: я пространно отвечал на какие-то вопросы, писал письмо редактора и так далее. Затем, на основании этих работ, в нью-йоркском офисе отобрали двух кандидатов, провели с ними собеседования и потом уже выбрали главного редактора. Окончательное решение принимали американцы.

— Чем ты их взял?

— Ну, чем я их взял — не очень скромно об этом говорить. Скажем так, мое видение журнала максимально соответствовало тому, как его себе представляют в Hearst. При том, что у них нет никаких требований, а только пожелания, рекомендации.

Моя основная установка: любой текст в «Эсквайре» — это личный опыт, пережитый автором. Не обязательно что-то драматически-травматическое, но если ты пишешь о никарагуанских кулинарных традициях, то ты должен был побывать в Никарагуа и попробовать их кухню.

— У вас реально будут бюджеты, чтоб делать такие темы? Ну, чтобы человек взял и поехал в Никарагуа?

— Мы идём другим путём: если человек был в Никарагуа и в состоянии об этом написать, мы его найдём. Бюджетов на то, чтобы поехать в Никарагуа, пока что нет. Сейчас это почти никто в мире не может себе позволить. Знаешь, как американский «Эсквайр» работает? У них, кроме «Правил жизни» и больших интервью, есть ещё одно, которое открывает секцию Man at his Best. Я говорил с её редактором и он объяснил, что они интервьюируют только тех, кто приезжает в Нью-Йорк. Потому что они не могут себе позволить отправить журналиста даже, например, в Лос-Анджелес.

— Сколько человек в редакции?

— Нас семь человек. Можно было подумать, что в «Эсквайрах» какие-то грандиозные редакции. Но, например, в турецкой редакции работает четыре человека. В Esquire Middle East — три человека. В американской редакции, правда, человек 20-ть. И в российской тоже. Нас вот семь человек. Такой — бутиковый проект. Но при этом у нас хороший штат авторов.

— Некоторые опасаются, что украинский «Эсквайр» провалится, потому что у главного редактора нет достаточного опыта руководства брендом такого уровня.

— Я не вижу никакой проблемы. Тем более что американский офис, после всех этих собеседований, решил доверить должность главного редактора мне. Я много где работал — и в глянце, и с изданиями типа журнала «Корреспондент», и на телевидении. И этот опыт помогает. Да, непосредственно руководящую должность я занимал один раз, когда был заместителем главного редактора в «Афише». Но понятно, что журнал «Афиша» — это не то же самое, что журнал «Эсквайр».

На самом деле глупо сейчас говорить о том, какой я прекрасный и какой будет прекрасный журнал. Пусть все дождутся первого номера, а потом уже станут обсуждать, провалился он или нет. И потом, журналов такого уровня тут не было никогда. Мы можем говорить, что в Украине были и есть какие-то имена международные, но ничего такого как «Эсквайр» на рынке никогда не было. Поэтому, наверное, такого опыта нет ни у кого. Да, я никогда не руководил ничем таким грандиозным как «Эсквайр», но этого здесь не делал никто.

— Можешь описать типичного украинского читателя «Эсквайра» в деталях, типа: он слушает вот это, читает вот то, одевается в такие и такие бренды?

— Не могу. Как только ты начинаешь что-то описывать в таких мелких деталях, теряется магия. Наш читатель открыт ко всему новому, достаточно образован, успешен, или, по крайней мере, будет успешен. Вообще, я для себя всё это так определил: 90-е были десятилетием выживания, или, там накопления первичного капитала, «нулевые» были периодом безумного консюмеризма, а нынешнее десятилетие, как мне кажется, — это такой период осмысления. Осмысления всего: от покупок до поступков. И в принципе «Эсквайр-Украина», каким я его себе представляю, это журнал, олицетворяющий сегодняшнее время, журнал о смыслах. И потенциальный читатель «Эсквайра» — это, собственно, тот, кому смыслы важны и интересны. Так как я сам представляю это поколение, если уж так громко и пафосно говорить, то могу предположить, что это именно то, что сейчас всем необходимо.

Треклист Алексея Тарасова, составленный из песен, максимально отображающих редакционный дух журнала «Эсквайр-Украина»:

  • Jay-Z & Kanye West — «Lift Off»

  • Charlotte Gainsbourg — «Jamais (Live)»

  • Trent Reznor and Karen O — «Immigrant Song»

  • David Bowie — «China Girl»

  • TV on the Radio — «Keep Your Heart»

  • Morrissey — «Something Is Squeezing My Skull»

  • Peaches — «Talk to Me»

  • M.I.A. — «Paper Planes» (DFA Remix)

  • Serge Gainsbourg — «Elaeudanla Teiteia»

  • Rob Dougan — «Drinking Song»

  • Kanye West — «Runaway»

  • Macy Gray — «I Try»

  • Luis E. Bacalov — «Summertime Killer»

  • Johnny Cash — «Personal Jesus»

  • Vampire Weekend — «The Kids Don't Stand a Chance»

  • Girls — «Vomit»

  • Miles Davis — «Generique»

  • The Smiths — «Unhappy Birthday»

  • Morrissey — «I've Changed My Plea to Guilty»

  • Amy Winehouse — «Valerie»

  • PJ Harvey — «All And Everyone»

  • Cee Lo Green — «Fuck You»

  • Morrissey — «Ouija Board, Ouija Board»

  • The Rolling Stones — «You Can't Always Get What You Want»