Понимание медиа

роман Сидоренко, в недавнем прошлом CEO компании WantMore и продюсер украинской версии проекта X-Factor Online, а теперь — партнер в венчурной компании the Untitled — поговорил со «Знаками» о новых медиаформатах, способах управления медиапотоками, digital storytelling, главной проблеме провайдерских компаний вроде «Воли-кабель», гадалках 3.0, биоиграх, дефолте Греции и о том, какими должны стать государства будущего.

— К современным медиа очень много вопросов накопилось. Что будет дальше? Много разговоров о конвергенции, мультимедиа, но есть подозрение, что сами медиа как раз не очень понимают, что делать и более того, как теперь зарабатывать. Поэтому интересно, что по твоему мнению будет происходить, раз уж именно ты делаешь то, что больше всего похоже на будущее медиа.

— Я смотрю на будущее медиа с точки зрения инструментов управления медиа-потоком.  Если посмотреть на то, что сейчас есть и реально работает — то таких инструментов всего три. Это пульт, в широком смысле этого слова, клавиатура с мышью и разнообразные тачскрины. И все разговоры про конвергенцию на самом деле сводятся к объединению этих инструментов управления в единый user experience.

Многие в отрасли видят будущее за концепцией трех экранов или мультиэкрана, но я предпочитаю рассматривать этот вопрос с позиции того, каким образом человек использует инструменты управления медиа-потоком. Потому что они во многом определяют возможности взаимодействия «зритель-медиа». Если взглянуть на то, как развивался каждый канал (под каналом я имею в виду инструмент управления), то мы увидим, что пресса и телевидение достаточно длительное время находились в изолированной среде, где цена входа была очень высокой. В некоторых не свободных странах она продолжает оставаться очень высокой. Возьмем телевидение. Вся эта вакханалия, которая сейчас происходит с получением лицензий на цифровое вещание в Украине — это хороший пример того, как люди, у которых картина мира находится в прошлом, пытаются определить правила игры для будущего.

— Так происходит только у нас?

— В ситуации, когда эти каналы, как и любые другие сущности, уже достаточно долго существуют на рынке, у сопричастных людей складывается определенное мировозрение. Они начинают верить в незыблемость правил бытия. Как зарабатываются деньги? Вот так они зарабатываются, способами А, В и С. И никак иначе.

Но появление новых каналов (тачскрин и клавиатуры с мышью), в которые порог входа, по сравнению с «пультом», нулевой (ну и доходы пока нулевые), начало сильно будоражить сознание людей из классических медиа. Но пока, по тем или иным причинам они даже на рынках, где интернет-реклама — это уже миллиарды долларов, все равно относятся к этим каналам, как к чему-то несерьезному и несущественному.

Причем, уже существуют технологические возможности, например, для телевизионного шоу, предоставлять людям развлечение с управлением через пульт, тачскрин и клавиатуру с мышью, причем одновременно. Но есть проблема — для этого нужно менять формат шоу. Сценаристы, продюсеры, режиссеры должны изначально разрабатывать проекты как многоканальные. А сейчас они заточены ставить в ситуации с телевизором — телевизор в центре, в ситуации с интернетом — интернет в центре, то есть клавиатуру с мышью или тачскрин. Решить главную проблему призвана новая дисциплина, которая называется transmedia storytelling, и я уверен, что это основной вектор развития медиа — и развлекательных, и информационных.

То есть, мы сначала проектируем развлекательный или информационный продукт, причем проектируем его сразу исходя из того, что люди с этим продуктом будут взаимодействовать по всем каналам одновременно. И тогда я сижу, смотрю шоу. Там выступает какой-то человек. В этот момент я уже понял, как он поет. И я уже не буду сидеть, как вкопанный и смотреть на него. Я хочу, допустим, посмотреть его историю. У меня в руках есть планшет. Я пошел, посмотрел его биографию. Я, возможно, подписался на его твиттер, проголосовал за него или сделал share на Facebook, написал какой-то комментарий. Я увидел людей, которые в данный момент смотрят это шоу, пообщался с ними. Спел сам. Все эти механики нужно придумывать и продумывать изначально.

Другой пример серьезного изменения сложившегося положения дел. Вот есть такой замечательный сервис Kickstarter, я туда регулярно захожу. Недавно мое внимание привлек проект, где чувак собирал деньги на сьемки фильма о своей детской забаве. Они обматывали туалетной бумагой дома. Сейчас парню тридцатник, но эта традиция осталась среди молодежи и он захотел снять всю историю этого ритуала — как они это делали в детстве, про ребят, которые делают это сейчас. Меня история тронула и я ему перевёл денег. В зависимости от объема пожертвования люди могут получить разные бенефиты, от найклейки и майки, до появления в фильме. 

И вот это, мне кажется, тоже очень показательный тренд, показывающий, как будут финансироваться и выбираться развлечения. Если сейчас единолично, на свой страх и риск телеканалы вкладывают деньги в создание тех или иных шоу, на основе купленных или придуманных форматов, то вот такой вот crowdfunding — это очень классная тема. Когда люди сами возьмут и профинансируют документальный фильм или шоу. Когда они заранее лояльны.

— Слишком много становится трендов, нет? Разве это не сбивает с толку? Перестраиваться-то надо и потребителям, и производителям. Есть опасение, что все превратится просто в кашу.

— Ну смотри, в России и в Украине есть совершенно уникальная ситуация. Она заключается в том, что на телевизионном рынке присутствует очень маленькое количество каналов. Это реально ничего по сравнению, например, с Великобританией. И очевидно, что это не будет продолжаться долго. В результате у нас будет 500 каналов. Когда на 45 млн. населения Украины есть 500 каналов вместо 20, то это принципиально разная ситуация и с точки зрения доступных рекламных денег, и с точки зрения доступных денег от зрителей.

  

  

— Пускай, но количество времени, которое зрители могут уделить медиапотреблению — не бесконечно.

— Человек — мультизадачен. Эта мультизадачность действует и при потреблении медиа. Поэтому, действительно, времени больше не становится, но у человека расширяются возможности одновременно потреблять медиа по нескольким каналам. И как раз телевизор становится фоновым, таким companion screen, а не главным, как это было раньше. А главным становится устройство, которое человек держит в руках. Потому что с ним он проводит гораздо больше времени. К чему я веду — опять же, количество денег не сильно увеличивается, количество людей фактически не увеличивается, но количество выбора увеличивается. И здесь выход — это глубокая сегментация и дифференциация. Через какое-то время появятся целые медийные кластеры, которые будут очень четко заточены под конкректные группы. Неважно по какому принципу эти группы могут быть сделаны — по национальному, по принципу вероисповедания, по принципу принадлежности к тем или иным брендам, по любому принципу.

Интересная ситуация складывается и с посредниками, например, операторами кабельного телевидения. У тебя дома подключено ТВ от, например, «Воля-кабель». И «Воля» решает, какие каналы сделать доступными и в рамках каких тарифных пакетов. Но ты уже сейчас можешь купить «умный» телевизор и загружать туда любые приложения и контент. И платить только за то, что тебе нужно. Тебе не нужны посредники, которые тянут в твою квартиру какие-то кабели, кроме интернет-кабеля и диктуют, что смотреть и на каких условиях.

Также забавны потуги интернет-провайдеров по-разному тарифицировать разные типы трафика. Это так же нелепо, как если бы компания, которая поставляет электричество в ресторан, пришла и сказала: «Вы знаете, мы вам ценообразование поставим на основе цен блюд, которые вы продаете, потому что вы готовите его на нашем электричестве». Я считаю, что эта тема стратегически мертвая, так как интернет превратится в такой же инфраструктурный сервис как канализация, водопровод и электричество. Есть КиевЭнерго, будет КиевИнтернет. А компании, которые сейчас паразитируют на кабельной эксклюзивности, мертвы в стратегической перспективе. Они еще живы, конечно, вот все эти Укртелекомы, мобильные операторы, они тем или иным образом пытаются залезть в развлечения, но просто потому, что они рождены ползать, взлететь они не смогут. Из этого ничего не выйдет. Я просто уверен в этом.

— Ну, пока выходит – инерция у людей нешуточная.

— Если говорить про людей, то самая главная проблема в том, что user experience никогда не был в приоритете. По этой же причине я не люблю OS Android. Потому что очень сложная система для ежедневного использования. Она гораздо сложнее и запутаннее iOS. Очень много вариантов выбора, кнопочек, какие-то сообщения постоянно выдаются — вот это проблема. Я просто по своей маме сужу — ей скоро 60 лет и я с ней общаюсь по скайпу, новости она смотрит и читает в интернете. И я на ее примере вижу все недостатки современного user experience. То есть ей нужно постоянно объяснять, как реагировать на ту или иную вещь, почему вдруг появилось это сообщение, что оно означает, и почему она не может теперь перейти в браузер, если окно стало неактивным.

Дизайн user experience — еще одна область огромных инноваций. А сейчас это все, конечно, каша. Потому что ты заходишь на вебсайт какого-нибудь новостного издания — там одно. Потом ты скачиваешь приложение для планшета, а там что-то другое. И ты не можешь пробиться через это. И это все потому, что когда проектируют интерфейсы — не проектируют логику, что ты вот, условно говоря, сейчас был тут на сайте, потом пошел на планшет и нужно как-то запомнить твой путь и дать тебе соответствующий user experience. Знаешь, как при проектировании интерфейсов есть понятие персон и есть понятие use cases — того, что эта персона делает. То есть человек заходит, он идет туда, идет сюда. Вот следующий шаг это проектирование интерфейсов сквозное.

Я сейчас работаю над проектом, который позволит появиться новой прослойке медиаигроков. Все эти технологические аспекты, связанные с доставкой медиа по всем каналам, они сейчас на самом деле являются основным барьером входа. И там есть целая история — что надо тебе сделать, даже начиная с простого видео. Вот ты что-то снял и тебе нужно это видео преобразовать в разные форматы для разных устройств. Потом тебе нужно обеспечить управление массивом твоего видео, обеспечить управление метаданными, тебе нужно это все хранить. Нужно обеспечить, чтобы пользователи вне зависимости от местонахождения могли это видео скачивать быстро, а не долго. Тебе нужно обеспечить для каждого устройства свой user experience.

Например, есть барьер, связанный с тем, что практически для каждого устройства — особенно эта история заметна со smart TV — нужно разработать отдельное приложение. Хочешь попасть на телевизор SONY — делай приложение. Если тебе надо попасть на телевизоры LG или Samsung — делай еще одно. Сейчас, опять же, интересную инициативу делает Opera. Они вообще очень сильно двигаются в сторону smart TV, и у них сейчас там очень большие инвестиции и вообще они много внимания уделяют независимому магазину приложений, который был бы доступен на всех устройствах без необходимости делать специальный user experience. Так вот есть целая масса проблем, которые не дают возможности быстрого входа. Допустим у тебя есть идея, у тебя есть контент. И сейчас в мире около миллиона smart TV. Надо сделать так, чтобы твое приложение завтра могло быть загружено (ну если люди захотят его загрузить) на половину этих устройств — и они будут смотреть тебя. Не будет проблем с получением лицензии, прав на вещание, нехватки спутниковых мощностей и т.д.

Я верю, что когда эти технические аспекты будут решены, гораздо больше людей сможет реализовать свои идеи насчет современных развлекательных, образовательных и информационных медиа. И тогда так называемый видеоблоггинг перейдет на другой уровень. И вот это будет круто. Собственно, аналогичную революцию Apple сделали, когда они открыли свою платформу и дали людям возможность разработки приложений. Появилась совершенно независимая прослойка людей. И если они делают хорошие приложения, они зарабатывают деньги. Там очень straight forward система.

Проект, над которым я сейчас работаю, будет призван сделать то же самое, но для медийщиков. И это, думаю, тоже сильно изменит ситуацию. Я общался на конференции IBC в Амстердаме с одним из топ-менеджеров компании Fremantle, которая разрабатывает форматы (в том числе, «Х-фактор») и потом продает их каналам. И я задал вопрос: «Ребята, когда вы, наконец, начнете делать собственные шоу? Потому что на самом деле в стратегической перспективе телеканалы не нужны».  Топ-менеджер в ответ рассмеялся и сказал: «Нууу, телеканалы нам платят деньги, пока нас все устраивает, но в стратегической перспективе да, действительно...». Например, сила бренда «Х-Фактор», особенно правильно доставленного, она выше, чем сила любого телеканала. И в некоторых ситуациях — допустим, купил этот телеканал... как он называется?... Шоу «Большой Брат» сейчас где? Какой-то маленький канал, то ли К1, то ли что-то такое... Они его зачем вообще купили? 

  

  

— Чтобы шоу сделало им канал.

— Да. И в общем, мы к чему пришли. Есть проблема со стороны медийщиков с тем, что они пока не могут делать transmedia storytelling. Есть технологические проблемы, которые препятствуют тому, чтобы делать развлечения, которые были бы с тобой все время и на всех устройствах. И есть проблема, связанная с восприятием. С тем, что люди из-за несовместимости и разности подходов и интерфейсов, зачастую не в состоянии понять, что надо с этим делать. Как с этим взаимодействовать.

Там, конечно, еще вагоном идут права. Вопрос прав, который также активно обсуждался, в том числе на этой конференции вещателей в Амстердаме. Сейчас фактически ни один из украинских телеканалов не может организовать мобильное вещание. Даже просто мобильную ретрансляцию — потому что у них не куплены права. Допустим, они не могут вещать «Х-Фактор» на мобильных телефонах. Они не могут вещать «Х-Фактор» в онлайне в интернете — потому что у них нет прав. И это проблема. Чтобы купить права, они должны понимать, как они на этом заработают. Потому что это же бизнес, определенный менеджмент. У них есть там дебет-кредит. А тут нет дебета, есть один кредит на всей этой истории.

И поэтому я считаю, что телеканалам нужно делать венчурные и внутренние фонды, которые будут экспериментировать. И они не будут смотреть на эти проекты с точки зрения традиционной оценки: «Вот мы купим «Х-Фактор», мы вложим в производство и промо пару миллионов долларов, рейтинг у нас будет такой-то, мы отобьем столько-то денег. Окей, риски добавили, смотрим — нормально». Но так нельзя считать то, что называется новыми медиа. Это реально венчурная инвестиция. И если компании хотят в этой области что-то делать, включая тех же интернет-провайдеров, им надо делать венчурные внутренние компании, которые будут инвестировать в эксперименты.

Есть еще одна интересная проблема, проблема выбора. Например, сейчас в Appstore около 300 тысяч приложений. Если стандартным образом ходить по этим приложениям, чтобы понять, стоят они чего-то или не стоят, это потребует многих лет жизни. И появились программы, которые анализируют, какие приложения ты себе скачал, и на основании этого предлагают тебе другие приложения.

— Да, такая штука есть и для Андроида, думаю, и для остальных платформ.

— Давай посмотрим на медиа-компании, например, Netflix. У них больше половины фильмов просматриваются не по прямым запросам зрителей, а по системе рекомендаций. Чем хорош сервис рекомендаций? Он не давит на тебя. Он просто говорит: «тебе понравился вот этот фильм, значит тебе понравится и этот.» Хоть правозащитники и говорят, что это окончательно убьет всю privacy, но в современных условиях концепция privacy должна быть пересмотрена. Мы же не луддиты.

В этом есть на самом деле даже что-то магическое. Это вот как ты кладешь руки на шар, он светится и выдает тебе какой-то ответ. Так же, представь, есть некий сервис, который говорит: «Сейчас все тебе расскажем, про твое будущее, про твои слабые и сильные стороны, только для этого нам нужно подключиться к твоей ленте Фейсбука, Твиттера и Foursquare. Yes or No?» Ты отвечаешь: «Yes», система сканирует твою информацию, анализирует и выдает тебе ответ. Это же жутко привлекательно. То есть это на самом деле гадалки 3.0, психологи 3.0. В 20 веке ты лежал на кушетке у психолога, рассказывал про себя, а потом тебе давали ответ. В 21 веке на на кушетке лежать уже не надо.

— Окей, как тогда насчет той проблемы, о которой нам постоянно трезвонят, мол да, все это очень здорово, но это еще больше лишает тебя выбора.

— Знаешь, я тут с тобой не согласен, причем, концептуально. Я считаю, что это большая проблема вообще — наличие концепции, когда у человека есть набор прав и кто-то, государство, правительство, должны ему их обеспечивать. Мало того, я искренне верю и заинтересован в том, чтобы вот эта совершенно атавистическая на мой взгляд концепция государств и правительств была как можно быстрее демонтирована. Начиная от системы, когда государство обязывает тебя отдавать ему деньги, которые оно распределяет так, как ему заблагорассудится. Я не хочу этого. Я хочу адресно платить за те сервисы, которые меня интересуют, а не кормить каких-то голодранцев. Вот я недавно вернулся из Норвегии. Казалось бы, Норвегия одна из самых благополучных, как считается, стран. Там огромные налоги, за счет которых норвежское правительство выделяет пособия по безработице, пенсионные пособия. Моя позиция такова, что я не хочу, чтобы какие-то люди распоряжались заработанными мною деньгами. Я хочу самостоятельно решать, что мне с ними делать, куда мне их потратить, пожертвовать ли их кому-нибудь или не пожертвовать, помочь кому-нибудь или не помочь. Если я не подумал о том, как обеспечить свое будущее, если я не застраховал себя от различных жизненных ситуаций — это исключительно мои проблемы. Это мое дело, это моя ответственность. Я считаю, что все эти вопросы должны находится за пределами компетенции государства и правительств.

— Да, я к тому и клоню. Если вернуться к тем рекомендательным сервисам. Чем они хороши — понятно. Да, это удобно и круто, и это не заставляет тебя просмотреть триста тысяч приложений, которые ты, конечно, все не просмотришь. В то же время  это и лишает тебя чего-то — причем не только временных затрат. То есть это одновременно и хорошо, и плохо.

— Помнишь, я уже говорил о сегментации медиа и очень четкой фокусировке? И я явно вижу, что будут такие специфические медиаканалы или приложения, которые будут доступны не всем. Это как система закрытых клубов, куда invite only. То есть ты можешь скачать это приложение, введя код, а код, этот invite, ты можешь получить только от человека, который в клубе. Вот это будет новая «элита», новая модель потребления.

В Нью-Йорке есть дома, где ты не можешь просто так купить квартиру. Жильцы дома, они рассматривают твою кандидатуру и говорят: «Окей, мы не против, чтобы этот чувак купил здесь жилье». Потому что они не хотят, чтобы какие-то товарищи, например, чиновники администрации Грозного или Донецка, или еще какие-нибудь странные персонажи, жили с тобой на одном этаже. И вот этот подход, я уверен, будет и для медиа работать. Потому что мне не хотелось бы, условно говоря, чтобы тот журнал, который читаю и люблю, к примеру, лежал в пивной где-то в спальном районе. Таких вещей, на самом деле, очень много. И те бренды, которые поймут это, они смогут более точно проникнуть в головы и время своей целевой аудитории. А если они это сделают, они получат деньги — и рекламные, и прямые.

— Самое интересное — сколько на все это понадобится времени?

— Я думаю пять-десять лет. И мне кажется, что наличие каких-либо катаклизмов может ускорить эту ситуацию. Любая кризисная история дает сильный импульс. В целом, недостатка мест, откуда могли бы возникнуть такие кризисные истории, нет. Например, денежное обращение. Мы живем в реальности, где нашими деньгами распоряжаются другие люди. Они могут в любой момент изменить их ценность, они могут в любой момент обьявить их недействительными. И это, на мой взгляд, отвратительно. Если раньше, условно говоря, у тебя было 100 золотых монет, то вот они и были сто золотых монет. Никто не мог сказать: «А вы знаете, сейчас у нас золото стоит по-другому». У всех были золотые монеты. Не то чтобы я агитировал за золотой стандарт, я просто считаю, что между деньгами должна быть конкуренция. И должны появиться частные деньги. Я должен иметь возможность выпустить свои деньги. И отвечать по ним. И промотировать их. Я думаю, что рано или поздно это случится. Ты слышал о проекте Bitcoin? Вот это достаточно эксцентричная реализация этой идеи, но в целом направление верное. Bitcoin это фактически анонимный электронный кеш. И это на самом деле существенный элемент, который сейчас сильно стопорит прогресс. Сильно-сильно. Просто государства давно исчерпали себя в той концепции, в которой они существуют. Начиная от национальных границ, языков, культур до конкретных функциональных блоков на уровне правительств.

— Все то, о чем мы говорим, это правда. Но правда, скажем так, для гораздо меньшего количества людей, чем всего их есть в мире.

— В принципе, да. К примеру, взять ту же Грецию. Обанкротилась Греция — ну так дайте ей официально обанкротиться. Что такое вообще Греция? Для чего она нужно? Это виртуальная конструкция. А живущим на этой территории планеты Земля людям придется заняться чем-то другим, переехать, конкурировать с другими людьми.

— Тут вопрос в том, что уже слишком много ответственности уже переложено, и слишком много людей, которые составляют критическую массу, не готовы принять ответственность обратно

— Значит будет жесткая посадка. Ну не готовы — значит не готовы. Epic fail.

— Но реально, все же действительно так. По идее ситуация такова, что на все обязательно находится свой потребитель. Что бы ты не сделал, если ты можешь это транслировать — это кто-то съест. Вопрос в том, можно ли, как перестроить эту систему, которая есть сейчас?

— Мне не кажется, что система требует перестройки.

  

  

— Ну она же не схлопнется самопроизвольно.

— Приведу пример. Есть государство Украина. Оно определенным образом финансово живет. В том числе за счет того, что государство взымает определенные налоги, сборы, поборы и так далее. И представь себе, что половина или 60% людей выйдет из украинского гражданства. Вот просто возьмет и выйдет. Представь, что появилась некая глобальная фирма или сервис, который говорит: «Можете прийти и купить у нас паспорт. Паспорт человека мира. Он вам будет давать следующие преимущества: вы сможете без виз летать туда-сюда». Будет некий сервис, который обеспечивает то, что сейчас нам кажется государством. Паспорта, вот эту всю историю. Люди просто выйдут из гражданств государств, которые не предлагают им привлекательных условий. Что, собственно, произойдет? На чьи деньги и кем будут управлять эти все структуры? Это все исчезнет. Нет, сначала покидаемые государства, конечно, будут вести себя как Таджикистан и Узбекистан, где ты не можешь просто так взять и перестать быть гражданином этих волшебных территорий.

И так если на это все посмотреть, то реально это можно демонтировать только таким способом — за счет глобальной конкуренции. Я совершенно вижу себе ситуацию, когда через какое-то время ты захочешь переехать жить, допустим, в Ниццу или в Канны, какой-то местный совет, который будет состоять из людей, которые там живут и финансируют локальные сервисы, они рассмотрят твою кандидатуру и примут решение. Это как поступление в Киево-Могилянскую академию — туда не берут всех. Чтобы поступить, ты должен доказать, что ты не идиот. Ты должен быть лучшим из лучших. Если конкурентноспособен — будешь жить в Ницце. Нет? Иди учись, готовься, укрупняй и наращивай личность. И это нормально. Причем это не требует абсолютно никакой регуляции со стороны «правительств». Земля одна. Ресурсов на ней конечное количество и стратегическое планирование, на мой взгляд, критически необходимо.

— Окей, но область стратегического планирования Земли не работает.

— А почему не работает? Потому что ее никто не запускает. Вот знаешь, эта вера, опять же, — следствие практически двух тысяч лет доминирования христианской религии и ценностной модели, связанной с ней, — привела к тому, что до сих пор президент Соединенных Штатов приносит присягу на Библии. Это смешно. Это реально смешно. Фантастика! А люди это нормально воспринимают. В Штатах на него даже в суд подавали за это. Из-за того, что, извините, ты — президент, ты — менеджер. У тебя есть народ, и далеко не 100% этого народа представляют собой людей, которые верят в события, описанные в этой книге.

— Ладно, вернемся к форматам шоу. Что там сейчас происходит?

— Кризис. Я регулярно, начиная с октября 2008 года, посещал рынки развлекательного контента, формата MIPTV, MIPCOM, где происходят все сделки между телеканалами и производителями форматов. И могу сказать, что явно виден кризис идей. А принципиально новые форматы лежат как раз в области transmedia storytelling, которая для большинства производителей форматов пока является терра инкогнита. А в целом, большим спросом пользуются гибриды reality show и talent show.

Возмем, к примеру, «Х-Фактор». Мы же не видим, что происходит в тренировочном лагере. Мы видим только конечный результат на сцене, набор конечных результатов. Мы не видим то, что происходит в промежутках. Из последних форматов, которые имели хороший wow-эффект, это как раз форматы, где были совмещены, условно говоря, «Как стать миллионером?», «Х-Фактор» и «Большой брат». И вещи, которые становятся все более и более провокационными, и интерактивными в том числе. Но опять же, это все апгрейды. Я считаю, что вот этот вот застой, который сейчас есть — реальный, его многие игроки рынка признают, а следующий шаг — это как раз развлечения, управляемые пультом, тачскрином, клавиатурой с мышью и жестами.

— Вопрос в том, насколько качественный скачок это даст? Я вижу проблему в том, что все, что делается, это такие комплиментарные дополнения — вот мы добавим вот эту вот штучку, вот здесь вот дорисуем. Меня это тревожит, насколько меня это вообще может тревожить, поскольку всего становится так много, что в этом океане возможностей легко увязнуть.

— Так нет океана возможностей на самом деле. Это все иллюзия. Нет никакого океана возможностей. Я тебе расскажу про один проект. В Стэнфорде, в лаборатории, ребята придумали биоигры. То есть ты играешь реально инфузориями. Есть аппарат, где есть живые инфузории, и ты с помощью управления компьютером и добавления различных реагентов управляешь тем, как ведут себя эти живые организмы. Если это экстраполировать дальше, то вот этот класс биоигр — интересная штука. Это гораздо больше вовлекает и вызывает эмоции. И можно пойти дальше. Вот почему люди любят петушиные бои, собачьи бои, тараканьи бега? Представь себе следующий шаг, когда ты в состоянии управлять тем, что происходит. Ты в состоянии влиять на живые организмы. Битва клонов, к примеру. Причем, эти клоны — это часть тебя. Вот мне кажется эта сторона, если снять традиционные моральные барьеры, обусловленные религиозными представлениями, будет бурно развиваться, и это интересно. К примеру, почему так популярна была некоторое время назад история трансляций смерти в прямом эфире? Вот эти вещи, которые раньше были под таким серьезным запретом, я думаю, это одно из направлений индустрии развлечений будущего.