Риволи

Разительно выделяется из череды торговых центров и офисов здание под номером 59. Оно оплетено паутиной из ярких флагов и гибких конструкций непонятного назначения. На тротуаре напротив него всегда полно туристов.Самые любопытные переходят дорогу, и решаются войти  в дверь, разукрашенную психоделическими  рисунками. Добро пожаловать в самый известный парижский сквот Сhez Robert, électron libre («У Роберта, свободный электрон»).

Мода на сквоттинг, самозахват пустующих зданий, родом из 60-х годов. Чем популярнее в мире становились идеи хиппи, тем больше появлялось сквотов. Нередко эти помещения оказывались не просто временным пристанищем для бездомных бунтарей, а еще и центрами культурных и философских дискуссий, площадками для реализации творческих проектов. Большинство сквотов были разогнаны полицией. Но часть из них сквоттерам удалось узаконить. Самый известный европейский сквот — датская «Христиания», целый район в Копенгагене, со своими законами и бытом. В 1978-м году, после десяти лет противостояния с его жителями, власти страны сдались, присвоили сквоту статус культурного проекта.

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

История сквота на Риволи 59 не такая долгая, но не менее драматичная. Она началась 1-го ноября 1999-ого года. В тот день в это здание самовольно заселились художники  творческой  группы «КГБ» (аббревиатура их имен — Kaлeкс, Гаспар и  Бруно). Дом на тот момент, пустовал уже 12 лет. Когда-то он служил офисом для банка. Но потом стал предметом затяжного спора между учреждением и кредиторами. Трое энтузиастов  расчистили его от мусора, немного обустроили, и назвали «У Роберта» — по случайному имени на одной из вывесок на здании. «КГБ» сплотили вокруг себя единомышленников из творческой среды, и скоро здание было полностью заселено художниками. Они окрестили себя «свободными электронами»  — по названию частиц, создающих электрический ток, а значит, способных изменять пространство. Выставки и перформансы, проводимые в сквоте, вскоре стали заметным явлением в культурной жизни Парижа. Несмотря на это, городские власти ни на секунду не забывали, что здание захвачено незаконно. Жандармерия неоднократно пыталась выселить художников. Но их сторонники устраивали акции протеста, защищая сквот. Дело дошло до суда. Было несколько процессов, которые выигрывали попеременно то сквоттеры, то владельцы здания.

Бертран Делано Фото: (c) www.59rivolie.org

В 2002-м мэром города стал Бертран Делано, симпатизировавший «свободным электронам». По его решению, муниципалитет выкупил спорный дом, и отремонтировал его. В 2009-м Делано лично вручил ключи от него руководителям Ассоциации «Риволи, 59» в которую к тому времени объединились художники. Сквот был узаконен, и стал именоваться афтерсквотом.

Официальная документация сквота

Он состоит из трех десятков студий. Кроме того, тут есть своя галерея, где выставляются не только художники из «Риволи, 59», но и их друзья. Двухнедельная выставка Des gens super («Великие люди») — пример такого сотрудничества. Из сквоттеров в ней участвовала только одна художница — Фабеско. Остальные трое — Жано, Гиле и Изабель Ламелуиз — ее единомышленники. Они создали цикл работ, объединенных одной идеей — показать, что любой человек может обладать какими-то сверхчеловеческими качествами, и в  каждом скрыт потенциал супергероя.

Выставка Des gens super («Великие люди») Фото:Ольга Иванова

Выставка Des gens super («Великие люди») Фото:Ольга Иванова

Выставка Des gens super («Великие люди») Фото:Ольга Иванова

Выставка Des gens super («Великие люди») Фото:Ольга Иванова

По новым правилам, на Риволи, 59 не живут, а только работают, или проводят различные мероприятия: концерты, презентации, перформансы. Сейчас там тридцать два художника — как из Франции, так и из других стран. В неделю у них в гостях бывает до полутора тысяч посетителей. По данным французского минкульта, это делает афтерсквот третьим по посещаемости центром современного искусства в Париже. Что осталось неизменным за все два десятилетия существования «У Роберта», так это бесплатных вход на мероприятия. Те, кто переступают порог сквота, первый шаг делают по заполненному монетками углублению в полу. Так творцы подчеркивают, что здесь начинается территория некоммерческого искусства, для которого  деньги — презренный металл.

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Риволи Фото:Ольга Иванова

Но это скорее эффектный жест. Ведь тут же стоит старая раковина для сбора пожертвований — от финансовой поддержки обитатели сквота не откажутся. Хранитель местных сокровищ — гигантский дракон, нарисованный на стене, обвивается вокруг центральной лестницы. Надпись возле первых ее ступеней приглашает гостей следовать за ним.

Американская художница Линда МакКласки уже много лет проходит этим путем, и чувствует себя тут как дома. Ее студия под самой крышей, на шестом этаже. Линда родом из Массачусетса, жила и работала в Сан-Франциско и Нью-Йорке. Говорит, что на родине афтерсквоты ей не встречались. Полиция не дает сквоттерам надолго располагаться в захваченных помещениях.

— Линда, а что нужно, чтобы попасть сюда?

— Все, кто хочет здесь работать, должны отослать заявку с примерами работ в ассоциацию «Риволи, 59». И если они пройдут отбор, то получат право на одну из студий.

— Кто входит в эту ассоциацию?

— 20 художников, которые, как я, постоянно живут здесь. И еще десять, которые меняются, в среднем, каждые полгода. Если ты не в числе тех, кто находится тут постоянно, то через несколько месяцев твое место занимает кто-то другой. Художники сами выбирают, кто станет их новым соседом.

— А почему вы отдали предпочтение афтерсквоту, а не галерее? Ведь тут, в Париже, их множество.

— Парижские галереи забирают себе половину выручки за картины. Причем, большинство из них при этом не делают абсолютно ничего для того, чтобы продавать работы. В Сан-Франциско если меня не устраивало, как продавались мои работы в одной галерее, я просто меняла ее на другую. Но в Париже все иначе. Тут лучше самому продавать. И платить обычный подоходный налог.

Студия Линды МакКласки

Линда МакКласки

Работы Линды МакКласки Фото:Ольга Иванова

— А за пребывание здесь вы что-то платите?

— Ассоциация «Риволи, 59» на льготных условиях арендует это здание у города. Мы все платим небольшую сумму за электрику и воду. Выходит что-то около 130 евро в месяц.

За время пребывания во Франции Линда создала серию работ «Парижские искажения (Paris Distortion). Из окна ее студии — отличный вид на город. Увиденное она запечатлевает в своих пейзажах. Париж в ее интерпретации вызывает головокружение — дома и улицы, словно выхвачены на миг из какого-то танца. «Париж уже рисовали множество художников. Изображать его обыкновенно смысла нет. Хочется показать зрителю этот город совершенно по-новому, не так как в жизни, или на открытках», — рассказывает Линда.

Несколькими этажами ниже — студия второго в афтерсквоте американца. Уроженец Охайо, Джеймса Пурпура, сосредоточенно надувает воздушные шарики у окна и бросает их на улицу. «Чтобы прохожие улыбались, — поясняет он. — Может, кто-то станет счастливее».

Студия Джеймса Пурпура

Джеймс Пурпура

Джеймс Пурпура

Работа Джеймса Пурпура

Его яркие картины в технике, напоминающей пуантилизм, заряжают мажорным настроением. «Тут в тысячу раз проще найти вдохновение, чем в любом другом месте. Бывает такое, что я рисую по три-четыре картины в неделю», — Джеймс делится впечатлениями от пребывания на Риволи, 59.

«Какие-то идеи мне подбрасывают посетители. Они смотрят на мои картины, и каждый видит в них что-то свое, что-то такое, чего я, например, не вижу. И с соседями по сквоту мы не конкуренты, а, скорее, большая семья. Общаемся, делимся едой, вместе празднуем, когда кому-то из нас удается продать свою работу. Я, например, продал одну две недели назад. А эту картину планирую послать певице Бейонсе, в честь рождения ее ребенка. Видите, здесь она танцует», — показывает  Джеймс на одну из своих работ.

На втором этаже «Риволи, 59» обосновался кочевой «Музей Игоря Балю» (Musée Igor Balut). Студия, отведенная под него, напоминает жилище гоголевского Плюшкина — до самого потолка забита разнообразным хламом. Неоконченные картины соседствуют со сломанными игрушками, старыми люстрами, обломками мебели, агитплакатами и массой других вещей. Хранитель этого антимузея — Давид Харди, известный как Суисс Марокейн.

Музей Игоря Балю

Музей Игоря Балю

Музей Игоря Балю

Музей Игоря Балю

Музей Игоря Балю

«Никакого Игоря Балю нет и не было, — признается Давид Харди. — Мы сами его придумали. Это как бы сборный музей всех неизвестных, незнаменитых художников. Они ведь тоже творят, но о их работах никто не знает. Вот мы с коллегами и решили организовать такой музей их творчества».

Суисс Марокейн — сквоттер со стажем. Он участвовал в захвате помещений во многих европейских странах, в частности, был в числе  первых сквоттеров на Риволи, 59. «Лично я как-то больше привык к нелегальным сквотам, — объясняет художник. — Минус я вижу в том, что у нас добавилось возни со всякими документами. Но, с другой стороны, теперь нас никто отсюда не выгоняет, мы можем спокойно заниматься творчеством. И основная идея осталась та же. Мы, как и раньше доносим альтернативный взгляд на искусство до людей. И в этом мы совершенно свободны».