С этими музыкантами Мангельсдорф играл уже десять лет, они еще недавно исполняли свинг, и тот, у кого достаточно большие и вместительные уши и широкая душа, услышит, что они и на этой записи свингуют.

В Берлине на традиционном Джазовом фестивале вручается приз имени Альберта Мангельсдорфа (Albert Mangelsdorff). Умерший в 2005 году тромбонист Альберт Мангельсдорф относился к самым известным и уважаемым представителям немецкой джазовой сцены. Он начал играть в конце 40-х, на него существенное влияние оказал стиль нью-йоркского слепого пианиста Ленни Тристано (Lennie Tristano), который обычно относят к кул-джазу, но который с куда большим основанием следовало бы называть «интеллигентным джазом».

Мангельсдорф, опубликовавший книгу мемуаров, говорил о внутренней логике развития импровизации в школе Ленни Тристано. Ленни Тристано уже в 40-х играл вещи, которые позже стали считаться достижениями и открытиями эпохи фри-джаза. Альберт Магельсдорф в 60-х стал со своим квартетом одним из немногих немецких джазовых музыкантов, признанных в США. Из азиатских гастролей он вернулся с убеждением, что передний край музыки находится именно там, и его музыка, оставаясь в струе традиционного свинга, наполнилась причудливыми азиатскими влияниями. И это в начале 60-х! В конце десятилетия Мангельсдорф взялся за фри-джаз. На волне фри-джаза и психоделического рока в джаз пришла волна новичков, привлеченных слухами о том, что в новом джазе все возможно, ничего уметь не надо, законы отменены, царит свободная импровизация. Свобода! Мангельсдорф новичком, разумеется, не был, его свободный джаз оставался очень умелым и навороченным, умным, если не сказать — хитрым. 

Грампластинка

Прожектор нашего внимания устремлен на альбом, который квартет Альберта Мангельсдорфа записал в Токио на концерте, прошедшем 15 февраля 1971 года. Это один из моих любимых джазовых альбомов, на толкучке в Берлине я увидел грампластинку гэдээровской фирмы AMIGA именно с этим альбомом, и, конечно, сразу купил ее. Грампластинки этой серии сегодня стоят на толкучке 4 — 5 евро и редкостью не являются. Диск тяжелый, толстый и звучит прекрасно.

Albert MAlbert Mangelsdorff Фото: dw-world.de

Трудно сказать, легальный ли это релиз или пиратский, на конверте написано буквально «Взято у ENJA-Records, Мюнхен/ФРГ». Взято, позаимствовано, захвачено, присвоено («Ubernahme») — отличная характеристика для вырванной из лап капитализма музыки. Гэдээровская перепечатка выпущена в 1979 году. 

Играют Альберт Мангельсдорф (тромбон), Хайнц Зауер (Heinz Sauer) — тенор-саксофон, Гюнтер Ленц (Gunter Lenz) — бас, Ральф Хюбнер (Ralf Hubner) — барабаны. С этими музыкантами Мангельсдорф играл уже десять лет, эти люди еще недавно играли свинг, и тот, у кого достаточно большие и вместительные уши и широкая душа, услышит, что они и на этой записи свингуют. 

Свинг

Свинг означает не только то, что музыка находится в цепких лапах басиста, упруго прущего вперед, как паровоз. Нет, в свинге партии всех инструментов закруглены, углов и балок не торчит, все достроено и уравновешено. Пресловутой «открытой формы», то есть недостроенности, недосказанности, прерванности на полуслове, тут совсем нет.  Квартет, лишенный пианиста, звучит жестко и обнаженно, спасительных, смягчающих и затыкающих дыры аккордов фортепиано здесь нет, саксофон и тромбон звучат в пустоте, сопровождаемые отчаянными звуками тарелок, по которым со всей силы колотит Ральф Хюбнер. Общий саунд — нервозно-металлический. Тут невозможно ничего спрятать, все на виду.

Два стиля музыкальной критики

На обратной стороне конверта грампластинки напечатан текст, и в этом нет ничего удивительного, в 70-е было принято сопровождать серьезным текстом серьезную музыку.Любопытный момент состоит в том, что на оригинальном альбоме, вышедшем на мюнхенском лейбле ENJA, текст был другим. На оригинальном альбоме пишет по-английски Хорст Вебер (Horst Weber), он был организатором токийского концерта и пишет от первого лица. Он рассказывает о том, что квартет играл без репетиций, в зале сидело несколько немецких музыкантов, это была первая живая запись квартета Мангельсдорфа вообще.

Albert Mangelsdorff photo by Peter Gold, flickr.com/peter-gold

Музыканты не договаривались о том, какие именно пьесы сыграют и как долго их растянут, все решения принимались во время музицирования, одна пьеса идет всего четыре минуты, другая — более двадцати. Музыканты находились в таком ударе, что продолжали играть, даже когда пленка на магнитофоне закончилась. Поэтому у самой длинной пьесы конец пришлось постепенно приглушать. Хорст Вебер много пишет о спонтанности, силе, выразительности, об удивительной сыгранности музыкантов.

Текст на гэдээровском диске написал Рольф Райхельт (Rolf Reichelt). Естественно, по-немецки. Текст куда более сухой и академический. Обсуждаются истоки фри-джаза в холодном джазе Ленни Тристано: фри-джаз в ГДР, очевидно, капиталистическим пугалом не был. Насколько я припоминаю, в СССР фри-джаз воспринимался как явно антисоветское развлечение. Гэдээровская пластинка несколько раз упоминает саксофониста Петера Бретцмана (Peter Brutzmann)! Он до сих пор остается славным анфан терриблем немецкой импровизационной музыки, Рольф Райхельт и тут смотрел в корень.

Обсуждается и манера Альберта Мангельсдорфа играть многоголосо, полифонично. Мангельсдорф не только дул в свой тромбон, но и пел, а тромбон реагировал так, что разворачивал два идущих сквозь него звука в многоголосый аккорд. Очень интересно. Ничего подобного в фээргэшном тексте нет. Гэдээровский текст куда более содержателен, он пытается докопаться до смысла происходящего и выстроить историческую перспективу, фээргэшный текст куда более психологический, атмосферный, он ограничивается констатацией того, что музыканты, да и автор заметки вместе с ними — замечательные люди.

Deutsche Welle