В этом контексте креативный каламбур «берлинская стена звука» кажется не особенно удачным. Собственно, альбом посвящен юбилею воссоединения Германии, в буклете перечислены важные даты и цифры, касающиеся возведения Стены, ее функционирования и ее ликвидации. Основное внимание уделено беглецам, которые стали жертвами пограничников.

Термин «стена звука» описывает передовую технологию студийной записи поп-музыки, разработанную американским продюсером Филом Спектором. В 60-х годах эта технология стала общепринятой: чтобы записать звук гитары, накладывали друг на друга много слоев гитарных аккордов, аналогично поступали и со всеми прочими инструментами, добавляли и эхо, звук получался сочным, ярким и широкоэкранным. Обычные гитары, барабаны, духовые так звучать не способны.

Под Берлином

Буклет сразу сообщает, что у нас в руках — не обычный сборник, а концептуальный альбом. В чем именно состоит концепция, однако, догадаться непросто. Авторы сборника утверждают, что столь драматически разделенный Берлин стал местом, в котором возникла передовая и ни на что не похожая музыка — авангардистский рок и футуристический поп. Она буквально существовала у подножия Стены и выражала мировосприятие жителей разделенного города.

Будучи сформулированной в таком виде, концепция трещит по швам: дело в том, что в сборнике мало собственно берлинских групп, зато очень много музыки из Западной Германии, к Берлину тогда формально отношения не имевшей. Комментарии, правда, эту связь прослеживают. Песенка кёльского клавишника Ирмина Шмидта (Irmin Schmidt) — бывшего участника знаменитой группы Can, и швейцарца Бруно Споерри (Bruno Spoerri), называется «Rapido De Noir» — «Ночной экспресс».Комментарий утверждает, что неспокойная и даже трагичная атмосфера тут вовсе не случайна, что музыка может быть воспринята как метафора путешествия на западноберлинском метро, поезд которого проносился, не останавливаясь и чуть притормаживая, мимо слабо освещенных и пустых станций. Они были построены еще до войны, а после нее оказались на территории Восточного Берлина — точнее, под ним — и были закрыты.

Аналогичным образом название альбома группы Can «Future Days» («Будущие дни») интерпретируется как ожидание счастливого момента, когда исчезнет Стена и в Берлин вернутся радостные, солнечные дни. Однако западногерманская, независимо мыслящая музыка Берлинскую стену в качестве самой главной проблемы вовсе не воспринимала, и не было такого, что все мысли — только о ней, ненавистной. 

Машинный бит

На сборнике не в хронологическом порядке присутствуют многие важнейшие имена немецкой передовой музыки 70-хи 80-хгодов. 70-е — это краут-рок: Can, Neu!, Faust, Cluster, Amon Duul II. радует, что не забыли и Нико (Nico). За отсутствие Kraftwerk и Tangerine Dream принесены извинения: не было возможности лицензировать их музыку. Постпанк-эпоху представляют Einsturzende Neubauten, Нина Хаген (Nina Hagen), Die Krupps, Malaria. Нет DAF, зато есть Die Tudliche Dorris и Liaisons Dangereuses. 

Понятно, что сборник «Берлинская стена звука» хочет продемонстрировать молодому поколению слушателей (старое в курсе), что в Германии цвела своеобразная и не похожая на англо-американские образцы музыка. Но смысл этого сборника, как кажется в другом: если немецкую музыку слушать не в хронологическом порядке, она кажется единой. Практически все представленные на альбоме песни есть вариации одной и той же идеи — машинного грува. Передовая немецкая музыка оказывается техноидным трансом, ритм-треком, идущим без изменения от начала песни до ее конца. И мелодия, припевы, рифы, красоты вокала, игра на инструментах — все это оказывается второстепенным делом. Все приносится в жертву интенсивной и монотонной молотилке. Те или группы или даже эпохи отличаются друг от друга тем, как они понимали анти-музыкальный машинный бит, какими средствами его добивались.

И хиппи, и постпанки, и нью-вейверы, и индастриалисты, и продюсеры эмбиента занимались одним и тем же делом, варьировали одну и ту же идею. Присутствие песен Kraftwerk и DAF сделало бы эту тенденцию еще более заметной. Появление техно в 1990-х годах оказывается естественным делом, к нему все и шло.

Deutsche Welle