Сам Антипов — человек вполне степенный и известный на постсоветских просторах участием в нескольких серф-проектах. Однако, его новейшее детище — Пахом и Вивисекстор — при том, что звучание инструментальной части воздушное и почти лаунжевое, уничтожает всякие остатки здравомыслия. Эта скользящая мягкость аккомпанемента предоставляет слишком много простора для обитания диких форм русского языка. А уж то, что способен исторгнуть из своего темного творческого чрева Сергей Пахомов, вовсе уносит нас за границы тоталитарного действия разума. 

Если то, что читает, произносит, нашептывает или выкрикивает Пахом окрестить рэпом, то это будет поистине русская его ветвь. Будто сама белая горячка вдруг решила сделать себе имидж в музыкальном шоу-бизнесе и cо знакомым русскому человеку ассоциативным рядом поет свои невеселые песни. Артист показательно растворяется в иррациональной действительности 40-градусного декаданса.

Здесь масса обрывочных фраз, которые повторяются и перемежаются совсем несвязанными с ними текстами. Фрагменты бытовых зарисовок, бредового бормотания, юродивого вопля и обильной порции мата. 

Мозг нового русского MC хорошо знаком с литературой и искусством, но вся эта интеллектуальность разъедена спиртом и сквозь эти дыры на нее капает брутальный коктейль сурового подсознания. Бред в его блистательном абсолюте. Когда слышишь этот поток словесности, возникает восхищение идеальной экологией сумасшествия вне законов психической нормальности. Неподготовленных людей это часто шокирует и мало кто мог бы подумать, что этот человек имеет отношение к обществу здоровых людей. И все же имеет, и вполне неплохо там прижился. 

Истоки карьеры русского шок-рокера лежат явно не в музыке. Сергей Пахомов, которому перевалило за 40, обладает интерфейсом колоритного русского мужика. Он — арт-директор глянцевого издания и художник, чьи картины выставляются в музее Гуггенхайма. Он вполне востребован и имел бы свой кусок хлеба без хождения в глубины русского бессознательного. К тому же его страничку можно обнаружить на My Space, что выдает в имбецильном персонаже вполне современного человека.

Но все же самое яркое воплощение артиста состоялось в театре и кино. Те, кто знакомы только с классическим театром, наверное, предали бы такого анафеме. Его моноспектакли «Барин-гомосек», «Мертвый домик» и «Жора Апездл» стали одним из излюбленных развлечений московской богемы. Это некая инкарнация стенд-ап жанра. Но Камеди-клаб по сравнению с этими выступлениями кажется нотациями 70-летней училки, которая изредка любит блеснуть анекдотами времен своей юности. На сцене Пахом носится по сцене в костюме Адама и для драматического эффекта порою разбивает себе голову в кровь. 

Много всего колоритного да экспрессивного несут в себе выступления этого монстра российского андеграунда, но их жесткость и анти-интеллектуальный прессинг под силу оценить лишь искушенным эстетам. Если хватает самоиронии, чтобы переварить такой жанр, то в этом концентрате можно найти немало веселых вещей, конечно, если чувство черного юмора использовать на всю катушку. Как только в последовательности нескольких слов появляется знакомый смысл, через пару секунд он полностью сжигается последующими фразами. Все вытекает мягкой струйкой расплавленых мозгов, открывая совершенно новый вид культурного мазохизма и новой русской дегра-драмы.

Засветился Пахом и в кино, став любимым актером Светланы Басковой. Фактически, он осветил своими лучами все ее работы, среди которых «Зеленый слоник» и «5 бутылок водки». В этих фильмах в жанре «запрещенки» задействованы многие радикальные художники, такие как Анатолий Осмоловский, Олег Мавромати, Александр Маслаев и Владимир Епифанцев. Этот суровый кино-андеграунд имеет то же психотропное воздействие, что и театральные выступления нового русского психоагрессора.

Перебравшись этим летом с театральных подмостков на звуковые носители с альбомом Бонча, Пахом дополнил своей неподражаемой персоной хоровод российских неформатных звезд вроде Стаса Барецкого. Его творческая ипостась, полная блаженного безумия, способна нанести сокрушительный удар по осколкам московского гламура.